— Ну что, впечатляет? — спросил он, закончив. — Отец начинал с совсем крохотного дома, ну, первый этаж ты видел. Нас становилось всё больше, и они строили и строили с дядьями.
— Лорд Уизли помогал в этом?
— Конечно, в одну палочку это было не построить, — фыркнул Билл. — Даже дед участвовал, пока не зачах совсем, и Прюэтты. Воспоминание из детства.
Было слышно по его голосу, что этот солидный широкоплечий мужчина с клыком на груди и серьгой в ухе когда-то был мальчишкой в шумной толпе взрослых магов, возбуждённый и взбудораженный общим делом.
— Мы с Шарли вообще ещё застали маминых братьев и деда, которые помогали пристраивать четвёртый ярус. Перси — уже нет, ведь прошлая война забрала их.
Он развернулся и неторопливо зашагал прочь от Норы, по тропинке среди бурьяна, окружившего землю Уизли.
— Это была ничья, выморочная земля ещё полвека назад, — начал он свой рассказ. — Дамблдор, тогда ещё не директор, помог отцу выкупить её у маггловского правительства, используя свои связи. А так бы мы ютились все сейчас на птичьих правах у дяди Руперта.
— Уизли же всегда были большим кланом, — осторожно заметил Тео.
— Да, и Дамблдор даже помог нам в знак признательности. Его деканом, как у нас Маккошка, была тётка моего прадеда, — серьга в его ухе блеснула, как они перешли границу купола антимаггловских чар. Под ногами там и тут попадались кротовьи норы, приходилось идти аккуратно и не спеша.
Постепенно они поднялись на возвышенность. Обернувшись назад, Тео не увидел никакого дома Уизли, как и ожидал — лишь лёгкий отблеск искрящегося под светом солнца пузыря магических чар да рощица, где на самом деле был фруктовый сад миссис Уизли. Ему подумалось, что женщине, должно быть, совершенно некомфортно последние годы: дети повзрослели и вылетели из семейного гнезда, а огромный пустой дом, должно быть, навевал мрачную атмосферу. Потому и переживала она за начало осени.
— Я вообще хотел поговорить о Форджах, — Билл остановился рядом с Теодором. На небе плыли кучерявые облака, где-то поблизости текла речка — тянуло запахом тины. Он не знал, что это было за графство, но вполне мог представить, как весело здесь проводить летние каникулы. Например, их с Джинни будущим детям.
— О близнецах? А что с ними?
— Знаешь, почему любой бизнес в магическом мире — семейный? — спросил в ответ Теодора Билл. — Олливандеры, так некстати пропавшие с публики, Малпепперы, Лонгботтомы, да кто угодно. Почти каждая мирная семья занималась бизнесом по-семейному. Старшие работали, младшие помогали.
— Но есть и другие примеры, вон, сколько детей сейчас идут в Хог за счёт меценатов, — возразил Тео. Билл рассмеялся.
— Мама очень гордится этой твоей «программой Нотта». Но это секрет! И они пойдут работать в тот бизнес, который рассчитан не на создание качественного продукта. А я про такой.
— Ну да, — кивнул Тео, — управлять разливом и проверять состояние бутылок Старого Огдена за пару кнатов в день это не то же самое, что варить зелья или собирать палочки.
— Или вот Киддел, что вылез, как джин из лампы со своими палочками. Дрянь отменная, а всё потому, что он когда-то был подмастерьем у старого Олливандера и, насосавшись у его сына, решил, что теперь сам великий мастер, — Билл сплюнул, а Тео покраснел. — Я хочу сказать, что для продукта качественного важно качество создателя. Смекаешь?
— Ты хочешь сказать, что люди не из той же семьи ни в коем случае не смогут достичь того уровня добавочного продукта, что дают родственники? — Тео щегольнул термином, который ему впервые рассказал эльф Дерри, и Билл серьёзно кивнул.
— Приятно слышать, что мы не ошиблись в тебе. Да, я это и хочу сказать, а причина здесь не в семье, а в магическом роду, которому принадлежат мануфактурные производства. Вот, — они снова зашагали вперёд, — что объединяет их и позволяет выпускать качественные продукты.
Теодор мысленно попытался сопоставить слова Билла с бизнесом близнецов.
— И ты хочешь сказать, что близнецы не осознают масштаб проблемы найма своих знакомых? — предположил он.
— Бинго. Наш род давно потерял семейное дело, кровная артефакторика перешла под запрет ещё в конце восемнадцатого века, — посетовал он, — и поделки папы это лишь тень былого величия. Самовоспроизводящиеся гобелены, книга Хогвартса, по-настоящему родовые артефакты навроде шапки-невидимки… смогли бы их сделать подражатели и завистники? Нет, но это не помешало им продавить нас тогда.