Вслед за традиционной тарабарщиной Дамблдора на столах, наконец, появилась еда.
Теодор, как и другие старшекурсники, поспешил оказаться в гостиной раньше, чем придут первокурсники. Префект седьмого курса Перрисс, хмурый и недовольный, вручил Нотту именные расписания для вторых и шестых курсов, и Теодор принялся их раздавать. Гойл уже сидел с семикурсницей Кэрроу у камина, и тут же получил на руки карточку, Милли, Дафне и Трейси он передал расписания вместе с Панси, а вот за оставшимися тремя сокурсниками ему пришлось пойти в спальню, куда они уже успели проскользнуть.
— …бе лица нет, Малфой! — говорил Блейз, когда Тео вошёл. Малфой стоял спиной к Забини, и его кулаки были сжаты. Винсента не было.
— Отстань от него, Блейз, — одёрнул тут же товарища Нотт.
— Тео! Я просто проявляю сочувствие.
— Ты уже проявил однажды, шесть лет назад. Не помнишь?
Забини насупился.
— Ты будешь участвовать в постановке? — спросил он Нотта. — Я в нетерпении. Обожаю театр, в этом году был в Акрополе в Афинах, смотрели комедию от греческих магов — это так волшебно!
— Посмотрим, — уклончиво ответил Тео, и вручил расписание.
— Три дня всего учиться! Круто!
Заглянув в своё расписание, Теодор с удивлением обнаружил, что и у него учебными значились лишь три дня в неделю, понедельник, вторник и четверг. Остальные дни были совершенно свободны. Занятия стояли по Зельеварению («общ.»), Истории магии («общ.», «доп.»), Рунам и Арифмантике («доп.»), Трансфигурации («общ.», «доп.»), Защите от тёмных искусств и Чарам («доп.»). Прочих предметов не было, ни Гербологии, ни Теории магии.
— Интересно, «Лекарское дело» будет Помфри читать? — бормотал Блейз себе под нос, пока Тео подошёл к севшему на свою кровать Малфою.
— Драко, твоё расписание.
Теодор протянул ему бумажку, и худощавый блондин нетвёрдой рукой взял её пальцами.
— Как ты думаешь, Нотт, когда он умрёт? — прошептал Драко едва слышно.
— Что? — Тео подумал, что ослышался.
— Когда умрёт директор?
Нотт почувствовал, что сердце забилось чаще, а на висках и спине проступили капельки пота. Малфой взмахнул рукой и применил какие-то незнакомые чары.
— Нас не слышно, — тихо сказал он. — Изобретение крёстного. Когда умрёт старик? Ты должен знать, ты поклялся моей маме и проклял его. Когда?
— Почему ты спрашиваешь? — спросил в ответ Теодор, пытаясь выгадать время.
— Потому что, — взгляд потухших серых глаз Драко Малфоя упёрся в его глаза, — от этого зависит жизнь моей семьи.
Теодор отшатнулся от такой опустошённости в глазах юноши. Он сделал шаг назад, и неловко взмахнул руками, наткнувшись пяткой на чемодан Драко. Нотту было действительно страшно видеть такой мёртвый взгляд того, кто четыре года говорил всем вокруг о своей исключительности и превосходстве, лучился уверенностью и самолюбием.
— Мама писала, что он издевался над ней. Умоляла вернуться. Тётя не дала, и я благодарен ей за это. Он не простил бы провал отца. Он не простит и меня, — прошептал Драко, и из его воспалённых, запавших, тусклых глаз потекли слёзы. — Сделай так, чтобы он жил, Нотт, сделай, чтобы он умер как можно позже. Иначе умрём все мы.
Малфой потянулся к нему руками, как гриндлоу тянется к своим жертвам, и Нотт отшатнулся вновь. Он интуитивно сорвал чары, и пошёл прочь, к своей кровати.
— Я не всесилен, Малфой! — резко вырвалось у Теодора. На восклик обернулся Забини, раздевавшийся перед душем и любовавшийся своим смуглым прессом (на этот раз Теодор даже не подумал о зависти) перед ростовым зеркалом, которое откуда-то достал.
— Что? — спросил мулат.
— Ничего, — ответил Нотт. — Я не могу менять расписания, — зачем-то пояснил он. Забини кивнул.
Лишь холодный душ и переписка с Джинни позволили Теодору успокоиться.
Глава 82
— Магический театр — это настоящая вершина волшебного искусства, — вещал Гораций Слизнорт, поднявшись со своего места. Студенты внимательно слушали.
Второе сентября было понедельником, и Теодор пережил уже три занятия Истории магии с Биннсом, на первом из которых призрак заунывно рассказывал об истории восстания в Тринадцати колониях, а на дополнительных — о, что неожиданно, обстоятельствах истории уже текущего века. О том, как Геллерт Гриндевальд искал секреты магии обскуров в Северной Америке, и как Ньют Скамандер стал там персоной нон-грата.