Студенты заулыбались, кто-то засмеялся, а Теодор задумался над глубиной фразы.
Вскоре они уже корпели над конспектом лекции Слагхорна об использовании природных пород (то есть песка, различных камней, вплоть до драгоценных) в создании сложных эликсиров. Это был совершенно иной подход, нежели чем у Снейпа, который давал практические занятия, а всю теорию студенты собирали в книгах из библиотеки. И этот подход, во имя Мерлина, нравился Теодору больше! Первый раз за шесть лет в Хогвартсе он вышел с занятия удовлетворённый.
— Ты должен стать членом организаторской команды от Слизерина, — уведомила его в коридоре перед классом Трансфигурации Дафна Гринграсс. — Там всё равно будут Макмилан, Патил и Лонгботтом, поэтому я не сомневаюсь, что ты с ними поладишь.
— Дафна, а почему не хочешь быть ты? — полюбопытствовал Нотт. — Ты ведь говорила, что твоя тётка даже выступала в «Глобусе».
Девушка отвела взгляд, её щёки подёрнулись румянцем.
— Мне… нельзя, — призналась она. — Я пообещала отцу, что не буду привлекать внимание в школе. Сейчас небезопасно, ты знаешь это и сам!
В конце концов тем же вечером именно Теодор отправился втроём с Забини и Гринграсс (они не собирались входить в организационный комитет, но были очень заинтересованы в участии в выборе) на встречу с сокурсниками. Было людно, слизеринцы пришли в аудиторию, где когда-то Люпин давал уроки Защиты от тёмных искусств последними. Едва они зашли, разговоры стихли.
Несколько мгновений десяток студентов других факультетов буравил взглядом троих слизеринцев, пока внезапное напряжение не нарушил Невилл Лонгботтом, широко улыбнувшийся и шагнувший навстречу Теодору, соскочив с парты, на которой сидел. Здоровяк пожал им с Блейзом руки и кивнул Гринграсс, после чего и остальные студенты поздоровались с выходцами зелёного дома.
— Итак, давайте обсудим, что именно мы будем ставить, — нервно огладил колени Финч-Флетчли. Он, а не Эрни Макмилан, был представителем Хаффов, и было видно, что трусливый барсучок боится слизеринцев. — Предлагаю Шекспира.
— Фу, пошлость! — возмутился тут же Бут. — Кто угодно захочет ставить Шекспира! Это неинтересно!
Ему тут же возразила Гринграсс, и в аудитории поднялся гам. Невилл ухмылялся, поймав взгляд Нотта, и тот слегка кивнул ему.
— Я предлагаю, — звучно заявил гриффиндорец, — ставить что-то менее скучное, чем «Гамлет» и «Макбет». Например, «Трёх Мушкетёров». Или «Дон-Кихота».
Спустя несколько десятков минут обсуждений ребята пришли к тому, что можно было бы поставить что-то такое, что отсылало бы к их текущим событиям. В кабинет впорхнула серебристая бабочка Патронуса, которая села на плечо Дафны, взмахивая крылышками, и бархатным голосом семикурсника Шоуэна, обладателя роскошных волос до середины спины, продекламировала:
— Мы выбрали ставить «Макбет», Дафни. Так что у тебя не выйдет исполнить её роль, радость моя!
— Ну вот, — радостно подхватил Мэнди Броклхарст, вместе с Падмой Патил представлявший Райвенкло. — Точно ставим «Оливера Твиста»!
В результате к концу дебатов охрипшие шестикурсники утвердились в мысли, что стоит занять «Принца и нищего» Марка Твена, и попытаться изложить в ней пороки британского магического общества, которые каждый из присутствующих видел по-своему.
Позже вечером, встретившись с Артуром в библиотеке, Тео поделился с ним своими мыслями, и… получил неожиданный ответ.
— А вы что, серьёзно собираетесь участвовать в этой всей истории с театром? — вытаращился на него Гамп. — Да ты спятил! Это же глупость какая-то.
Теодор почему-то был уверен, что это глупостью быть не могло.
Гриффиндорцы на квиддичной трибуне с опаской и неодобрением косились на Теодора, пришедшего поддержать в отборочные испытания Джинни, претендовавшую на позицию Охотника. Поттер, по-прежнему ловец и капитан, зыркал на Нотта в зелёном шарфе с неприязнью, то и дело оглядываясь в воздухе на него, будто бы желая подвоха, но ничего не говорил. Джинни, на взгляд Тео, выступила наиболее достойно из всех других кандидатов и кандидаток — впрочем, он не был в квиддиче хоть сколько-то экспертом.
Когда Поттер перешёл к тому, чтобы подбирать загонщиков, Нотт спустился с трибун, и отправился обратно в замок. В сущности, приходил он именно ради того, чтобы поддержать Джинни, а остальное свободное время на это тратить не собирался.