Впрочем, озвучивать он это не стал.
— Давайте сосредоточимся на обучении студентов, с третьего курса и старше, защитным чарам. Снейп, конечно, хорош, — это признавал даже Поттер: Снейп будто бы всю жизнь в Хогвартсе готовился к этой, последней должности, и шестикурсники (да и студенты курсами младше) отзывались о нём с неожиданной похвальбой. Неожиданной для них самих, в первую очередь. — Но он не может научить каждого сражаться.
— Потому что любое магическое сражение — это дуэль, — фыркнул Эрни. Теодор покосился на него с неприязнью. Он не привык, что его мысль критикуют вот так. — Ни Снейп, ни Поттер, ни даже вы-знаете-кто, не может сражаться против сотни магов. Наша сила должна быть в этом. Если все выучат один приём и повторят его тысячу раз…
— Это будет лучше, чем каждый будет знать тысячу приёмов, — подхватил Нотт. Эту мысль ему тоже говорили. Крауч-младший в облике Муди.
— В точку. Пусть все учат Экспеллиармусы по-Поттеровски, и мы просто разоружим всех нападающих. Ступефаи — и слитный залп пробьёт любые щиты. Так воевали горцы Шотландии веками, а мы, между прочим, здесь, на земле моих предков.
Более умных мыслей в тот вечер не прозвучало, и недовольная Грейнджер убрала карту Поттера, а задумчивый Логнботтом и Терри Бут принялись втроём с хаффлпаффцем за составление Устава для нового клуба самообороны замка.
Первый же матч нового квиддичного сезона, состоявшийся в пятницу, 18 октября, превратился в избиение сборной барсуков командой Слизерина. Ещё в сентябре Драко Малфой отказался от позиции ловца, а Гойл и Крэбб — от позиций загонщиков, и теперь обновлённая команда вместе с юными и обозлёнными выходцами из Лютного и других нищих мест, на всё ещё актуальных и быстрых «Нимбусах-2001» стремилась к победе изо всех сил.
Наблюдать за матчем собралась половина Хогвартса. Три факультета болели за Хаффлпафф почти в полном составе, а за Слизерин болел лишь Слизерин — и то, не в полном составе. Гойла, который как-никак два года играл в команде, не было и вовсе на трибунах, как и Блейза и Дэвис, а вот Малфой с отсутствующим видом наблюдал за полётами и отчаянными криками Захарии Смита на свою команду.
— Странно, — заключил Драко, сидевший рядом с Теодором, когда команда змеиного дома закинула очередной квоффл под свист трибун и негодующий голос комментатора Фогарти, старосты пятого курса Гриффиндора.
— Что странно? — уточнил меланхолично Нотт. Небо было затянуто серыми облаками, неспешно двигавшимися на восток, к горам. Если бы не возможность выбраться на улицу после утреннего сна, продлившегося дольше обычного, он бы не пошёл на матч, а остался в замке.
— Странно, что Грегори не пришёл на матч, — ответил Малфой. — Ты не спрашивал его?
С Малфоем у Теодора установились странные отношения. Семикурсники делали вид, что не замечают его; Монтегю и Флинт, двое заводил с пятого курса, косились на Малфоя и закрывали рты, когда он оказывался рядом, и каждый — по своей причине. То, что происходило на младших курсах в целом вызывало у Нотта вопросы. Там разыгрывался нешуточный политический кризис: треть студентов умеренно поддерживала Тёмного лорда и считала, что грязнокровкам нужно знать их место, и бравировал их поддержкой младший брат Маркуса Флинта, Гарольд, треть — считала, что правильная позиция — стяжательство магии, ориентируясь на Теодора, а ещё треть считала, что правильно спрятаться в своих домах и ждать, пока кто-то из политиков не одержит верх. И они, само собой, смотрели в рот Монтегю, дед которого таким образом оказался самым главным патроном Фаджа в его первый срок.
Так вот, Малфой, который и указал как-то в манере истерики на эту ситуацию, вполне официально попросил у Теодора прощения за все прошлые обиды и разрешения войти в его свиту, пока есть такая возможность. Взвесив возможные преимущества и недостатки, тот факт, что он уже поклялся перед миссис Малфой, и возможность передать Малфоя ордену Феникса, Теодор согласился.
Особо это ничего не поменяло — Драко был нелюдим, ходил с палочкой в кулаке и шугался любой тени, но в Трапезном зале и на таких событиях он занимал места рядом с Ноттом, и даже иногда улыбался, когда смотрел на кого-то из девочек с четвёртого курса. И, что самое главное, не рыдал по ночам в кошмарах.
— Гойл может шпионить за директором, — предположил Теодор, дождавшись шума ликования — Смит умудрился забросить квоффл в кольца Слизерина, и трибуны возликовали. Разрыв от этого не уменьшался.