— Ерунда, в замке уже пятнадцать лет следят за директором, — буркнул Малфой, имея в виду Снейпа. Теодор не был так уверен в том, кому на самом деле принадлежит верность декана: конечно, он носил метку, но спас Дамблдора летом. Или он тоже вёл тройную игру.
— Значит, за Поттером. Лорд наверняка…
— Скорее что-то другое, — перебил его Малфой. — И мне кажется, что никто не захочет, чтобы он преуспел.
Судя по тону, Драко о чём-то догадывался. Впрочем, Теодор верил в то, что, если догадывался Драко, то Снейп и Дамблдор знали наверняка.
Матч закончился незадолго до первых капель — второкурсник Джим Коллинз поймал снитч, и студенты потянулись в замок.
На своей кровати в гостиной Теодор обнаружил записку, положенную туда явно домовиком, судя по следам чар на застеленном покрывале. Дерри не должен был появляться в Хогвартсе, а других домовиков, что могли бы ему принести послание с добрыми намерениями, Теодор не знал… пока что.
«Теодор! Мы здорово сотрудничали в прошлом (помнишь саквояжи, что я нашёл вам с братом?), и я посылаю согласившегося помочь домовика с этой запиской, чтобы пригласить тебя на встречу завтра в Хогсмиде. В двенадцать у Розмерты, я забронировал кабинет на втором этаже. Думаю, тебе стоит послушать, что я скажу. Джереми Яксли».
Имя «Джереми Яксли» вызвало воспоминания о том, как «сквиба, напавшего на мага» в Ливерпуле выслали из Британии. Теодор нахмурился, рассматривая эту записку — так подписаться мог кто угодно, но мало кто знал об их совместных делах. Тео был совсем мальчишкой тогда, и, пусть и сейчас использовал тот саквояж, что им достал Яксли, никому не рассказывал об этой истории.
«Совсем по-гриффиндорски было бы пойти туда», — решил он, и решительно открыл ежедневник их с Джинни переписки, чтобы известить её о планах завтра отправиться в Хогсмид.
Мрачная погода пятнадцатого ноября лишь усугубилась, и Теодор шёл в Хогсмид по лужам, один из немногих смельчаков, что потянулись в волшебную деревню. По замку ходили слухи, что кто-то пытался сжечь лавку Киддела в поселении, и желающих рисковать было немного. Зажав свой зонт-трость с водооталкивающими чарами подмышкой, он, ругаясь, добрался до места назначения за сорок минут против обычного получаса.
Лавка мастера палочек действительно была сожжена изнутри, и аврорские волшебные ленты, предупреждавшие приятным женским голосом, что заходить на территорию запрещено, опутывали окна, чёрные от сажи. Впрочем, посмотрев на эти разрушения, Теодор решил, что виной скорее очередные эксперименты Киддела с сучками деревьев, которые он называл палочками. Джинни, увидев палочку от Киддела у одного из первокурсников, презрительно назвала её поленом; в общем-то, Тео был с ней согласен.
В «Трёх метлах», несмотря на общую малолюдность на улочках поселения, было достаточно много посетителей. У прилавка обедали авроры в красных мантиях, несколько министерских служащих в голубых колпаках что-то оживлённо обсуждали за столиком, а у окна сидел Хагрид, выпивавший явно не сливочное пиво.
По пути на второй этаж Тео столкнулся со свежим рекламным плакатом, что висел на лестнице. «Сдал СОВ и тебе уже или скоро семнадцать? Хочешь помогать обществу и министерству? Для тебя есть задача! Приходи на министерские курсы обливаторов! Бесплатное обучение и гарантированное трудоустройство, лицензия и обучение аппарации! Мастер курса — Янус Тики, заведующий отделением ментальных травм Св. Мунго! С 26 декабря 1996, Атриум Мин. Магии». Молодая пара волшебников, юноша и девушка, улыбающиеся белоснежными улыбками, подмигивали и приглашали получить профессию. Слишком сильно раздумывать, откуда такое появилось, было не нужно: нападения требовали зачистки, чтобы магглы не узнали, и, видимо, со специалистами в Министерстве были проблемы.
Выдача лицензии обливатора при этом звучала интересным вопросом: вообще применение Обливиуса было запрещено законами, но установить факт того, что на мозг волшебника воздействовали, могла лишь врачебная комиссия: сами жертвы чаще всего просто не помнили о том, что они забыли. В этом же и был смысл. Поэтому маги, да и сам Тео едва ли больше месяца назад, применяли эти чары (с тех пор Тюбер прислал ему извинительную записку, ключ от счёта и извещение о том, что оставил старшего сына в Британии, а сам отправился «по делам на контитент»). Теодор мысленно пообещал себе подумать, не заняться ли этим на каникулах.
Кабинетов на втором этаже было аж четыре, но закрыта дверь была только в один из них. Коридор выглядел опрятным и чистым, но почему-то у Тео складывалось ощущение, что здесь посетители бывали реже, чем на первом этаже. Постучавшись в запертую дверь, Нотт услышал изнутри приглашение войти и, сжав в кулаке палочку из вишни, резко толкнул дверь, наставляя кулак вперёд.