— Честно говоря, — поразмыслив, сказал Нотт, — я бы посмотрел, как именно выглядит задуманная вами история с театральными представлениями. Не зря же вы привлекли для этого в школу профессора Слагхорна.
Теодор многозначительно выделил слово «привлекли» интонацией.
— Да, пожалуй, друг Гораций и его идеи оказались как нельзя кстати, — настроение Дамблдора было хорошим. — Я, признаться, уже и забыл, каково это, быть режиссёром спектаклей, идущих одновременно.
— И какую же роль вы отвели мне? — спросил Нотт напрямую.
Дамблдор сложил руки на столе и прикрыл глаза, задумавшись.
— Пожалуй, можно сказать, что ты — профессор Аронакс, что смотрит на путь «Наутилуса» под водой, чтобы потом стать самому его капитаном.
— Но Пьер Аронакс и его спутники никогда не возглавляли Наутилус, они бежали с него при первой возможности, — возразил Теодор.
— Я боюсь, что уже не увижу, как ты поступишь, когда я уйду, мой мальчик, — в голосе Дамблдора прорезалось сожаление. — Я могу лишь уповать на то, что не ошибся в тебе.
Со скрипом он отодвинул стул и встал, опираясь здоровой рукой на стол.
— Меня называли «слизеринцем, что притворяется гриффиндорцем» мои друзья. Элифас даже припомнил это мне сегодня, прежде чем выпить зелье, — Дамблдор подмигнул Нотту. — Тебя же я вижу как честного слизеринца, что не чурается быть гриффиндорцем иногда. Надеюсь, что это влияние мисс Уизли сказывается на тебе.
— Вы ошибаетесь, — пылко возразил Теодор. — Я никогда не считал себя гриффиндорцем.
— Не важно, кем ты себя зовёшь, мой мальчик. Важно, кем тебя считают окружающие.
Они умолкли, и Теодор в тишине наблюдал за тем, как Дамблдор открывает свой шкаф и достаёт оттуда какие-то предметы.
— Я приблизился к разгадке Тома, — заговорил Дамблдор. — Более того, я точно знаю всё, что случилось с ним, и теперь мне нужно лишь… создать условия, чтобы он упал. Это и есть мой «Наутилус», мой мальчик. Это и будет твоя роль.
— Что вы хотите сказать, сэр? — по спине Теодора заструился пот. Он уже поклялся противостоять Тёмному лорду четыре года назад без малого, но если кто-нибудь узнает…
— Я хочу сказать, что моя смерть неизбежна, — грустно улыбнулся Дамблдор, ставя на стол и раскрывая ларец. В ларце оказались флаконы с серебристым дымом, струящимся в них, и мерцающим. Это было завораживающее зрелище. — Как неизбежен закат после рассвета, и как неизбежно возвышение Тома.
— Если он возвысится, магглы уничтожат Хогвартс! — не выдержал Теодор. Руки Дамблдора замерли.
— Отчего ты так считаешь, мой мальчик? — голос Дамблдора неуловимо изменился, а его колкий, холодный взгляд испытующе смотрел поверх очков-половинок. Теодор вспомнил содержимое письма.
— Лорд Яксли… вышел со мной на контакт, — с трудом удерживая дрожь в голосе, произнёс Теодор. — Он считает, что магглы хотят устроить бойню здесь, в замке, и ликвидировать угрозу.
— Это невозможно, мой мальчик, потому что этого не может быть, — Дамблдор в задумчивости огладил бороду перчаткой и отвернулся к задернутому, как и всегда, окну. — Но спасибо, что поделился этим. Это ценная информация, которой нельзя пренебречь. Лорд Яксли может стать важной частью форватера, что выведет Наутилус на чистую воду.
— Вы говорите метафорами, но, возможно, нам стоит отринуть их?
— Ты первый заговорил ими, Теодор, — в голосе Дамблдора вновь лучилась улыбка. — Взгляни сюда. Здесь, в этом ларце, лежат воспоминания. Они проливают правду на то, что именно сделал Том. Те девять песо… их и правда было почти столько. Девять хоркруксов создал он, но девятый делать не хотел. Два из них мы уже уничтожили, мой мальчик. Третий ты нашёл сам, а четвёртый все эти годы был рядом, да.
Старик вновь прикрыл глаза, теперь в его голосе слышалась боль и горечь. Теодор попытался понять, что он имеет в виду, и вдруг вспомнил, как они с Поттером подрались в виадуке — тогда тот напал на него, стоило Тео заметить, как знакома ему магия в шраме. Чем бы ни были «хоркруксы», если они удерживали душу Волдеморта на этом свете, то, что носил в себе Гарри Поттер все эти годы… его замутило от осознания этого факта.
— Вы же… вы же не хотите сказать, сэр? — на этот раз справиться с дрожью у него не вышло. — Вы же не хотите сказать, что…
— Да, Теодор. Увы, но это правда.
— Тогда почему…
— Потому что мальчик не виновен ни в одном из преступлений, что совершил Том, — твёрдо ответил директор. — Пророчество, что было изречено ночью в канун Хэллоуина восемьдесят первого, воплотится в жизнь, так или иначе.
— Невилл не рассказал мне, что именно было в этом пророчестве, сэр.