В новом же письме Уизли писал следующее: «…приглашаю Вас на слушание по инициативе Ивонны Бамптон, представительницы графства Суррей. Повестка заседания: законопроект об ограничении контактов с магглами. Время слушания: пятое декабря сего года, зал № 1…»
Теодор перечитал несколько раз эти строки и попытался вспомнить, кем была Ивонна Бамптон. Не сразу, но он вспомнил девушку с пустым взглядом, что была избрана в Суррее на пост представителя графства в Низком Визенгамоте. Неожиданным было читать, что она выдвинула столь противоречивое предложение, ещё и в столь неспокойное время.
— Ты отправишься в Визенгамот?
Теодор с неудовольствием и даже мгновенно вспыхнувшим раздражением покосился на Панси.
— Паркинсон, ты подслушивать села, а сама подглядываешь! — озвучил его мысли Блейз.
Забини отрастил себе роскошную шевелюру, что превосходила Ли Джордана в его последний год, и наслаждался всеобщим вниманием младшекурсников. Особенно его интересовали младшекурсницы, из-за чего их отношения с Тео, что шугнул как-то «невинные обнимашки» мулата с третьекурсницей, охладились.
— Я случайно! — попыталась оправдаться Панси, мило («Мило?» — нахмурился Теодор) покраснев. — Просто… мой папа рассказывал, как его друг пытался отобраться в Визенгамот, и не смог туда попасть…
Её лепет был совершенно неправдоподобен, но то, как девушка пыталась найти оправдания, развеселило Теодора, и он снизошёл до объяснений.
— Аппарат Визенгамота шлёт приглашения мне каждый раз, ты не могла этого не заметить раньше.
— Раньше она не смотрела во все твои письма, — тихо, с оттенком грусти подметил Драко, вяло колупавший овсянку ложкой. По его серому, практически землистого цвета лицу, и куполу чар, которым он ограждался каждый вечер, было видно, что подросток попросту не спал.
— Глупости! — Паркинсон вскочила из-за стола и бросилась к дверям. Шестикурсники проводили её взглядами — в дверях она чуть не налетела на заходивших Гойла и Дэвис, что держались за руки. Теодор почувствовал чей-то взгляд и интуитивно нашёл глазами Джинни. Она внимательно смотрела на него — без осуждения, но с вниманием.
— Чего это с ней, — сыто рыгнув (к неудовольствию Гринграсс и Буллстроуд) спросил Крэбб. — Она такая приветливая раньше была… наверное, болеет.
Теодор допил кофе, доел в два присеста яичницу и поднялся из-за стола, помахав рукой Джинни. Конверт с посланием он испепелил щелчком пальцев, едва выйдя из Трапезного зала. Беспалочковая магия давалась ему только в моменты осознанной концентрации, но простейшие чары, как Инсендио, получались уже с первого раза. Простейшие для потомственного мага огненной «драконоборческой» школы Ноттов.
С Панси они были в этом году практически постоянными напарниками. В отличие от предыдущего старшего префекта школы, гриффиндорцы Симонс и Уимберли не пытались как-то особо творчески подойти к составлению пар старост, а потому в основном все двенадцать пар префектов, включая их самих, дежурили вместе. Джинни говорила, что это оттого, что эти двое — полукровка и магглорождённая — встречались с двенадцати лет и мечтали стать аврорами «как Грозный Глаз Муди». Эта мысль пробудила в Теодоре тёплые воспоминания, как Джинни, обворожительно прекрасная, фыркает и приподнимается в воде, позволяя пене прикрыть её восхитительную кожу.
Ему понадобилась не одна дюжина секунд, чтобы сосредоточиться на том, кого он искал. Панси. Панси, с которой они волей-неволей проводили много времени, из скуки рассказывала ему всякое. Она была ещё той болтушкой, а потому он знал о ней достаточно много; пожалуй, даже больше, чем хотел. Среди прочего она рассказывала, что с самого первого курса всегда ходила плакать к портрету кота Салема, что висел на четвёртом этаже башни Райвенкло.
Девочка считала, что этот античный валлийский колдун, превращённый римлянами в кота и запечатлённый на рисунке работы Аркейда Геннона, художника Нового времени и известного культиста «Последователей бездны», своим саркастичным нигилизмом помогал и продолжал помогать справиться с любой бедой.
Туда Теодор и отправился, не слишком торопясь — всё же, это не он её обидел, а она на него обиделась (если он правильно понимал это). Обида в их отношениях была бы лишней — в конце концов, они давно уже не были детьми, когда Панси липла к Драко, и оттого корчилась при виде Тео.