— Мисс Паркинсон, — окликнул он девушку, сидящую в оконном проёме рядом с пустым холстом, — я не помешаю?
— Теодор? — она изумилась, забыв, что только что пыталась стать иконой вселенской грусти. — Как ты меня нашёл? Ты что… следишь за мной?!
Девушка произнесла последние слова с безумной смесью надежды и испуга, и Теодор даже отступил на полшага.
— Паркинсон, ты ведь сама мне рассказывала, что ходишь сюда с тех пор, как тебе исполнилось двенадцать, — хмыкнул он, пристально изучая лицо девушки. — И что диалог с котом всегда приносит тебе облегчение.
— Да? Я рассказывала это… я не думала, что ты меня слушаешь, — оскорблённо фыркнула она, сложив руки на груди. Не такой плоской, как раньше («Почему я думаю об этом», — Тео вновь нахмурился), но и не такой, как у Джинни.
— У меня отличная память, Панси. Кстати, где твой собеседник?
— Ушёл, — вздохнула она. — Сегодня, видимо, не тот день. Я бы хотела увидеться с ним вживую, да только он не на островах.
— Пойдём, нам ещё репетировать сегодня, — он протянул ей руку, тут же подумав, что это смотрится странно, и она, просияв, ухватилась за него. — В каком плане «вживую»? Это же античный колдун.
Теодор расслабил руку, надеясь, что Панси отпустит его, но та вцепилась в его ладонь, словно в последнюю надежду. В солнечном сплетении возник какой-то неприятный комок, словно неприятное предвкушение последствий того, что будет, если их заметят.
— Он обречён на девять жизней, — начала рассказывать Паркинсон. — Пять из них он уже прожил… колдун ведь! Даже маггловские писаки видели его вживую. Этот, как его… Bull-qawk-off, — проговорила она с трудом, — вписал его в свою книгу. Мне говорил Иржи, ну, — она смутилась, — из Друмстранга.
Теодор осторожно отдёрнул руку, и Панси разочаровано вздохнула.
— Я тебе совсем не нравлюсь, да? — спросила она вдруг, остановившись. Девушка смотрела в пол и сжимала кулаки.
— Моё сердце принадлежит другой, Панси, — тихо сказал Теодор. — Этого уже не изменить.
— Всё можно изменить, пока не случилось помолвки! А колец на ваших руках я не вижу! — она смотрела на него с горечью и какой-то застарелой обидой.
— Не все обряды совершаются по-маггловски, — ответил он ей. — Я могу предложить тебе лишь дружбу.
— Дружбу… мне не нужна дружба, мне нужен крепкий… — начала было она и покраснела.
— Терри Бут — прекрасный парень, — сказал вдруг Теодор. — И он совершенно точно не помолвлен.
Панси смотрела на него уже с сомнением. Все прочие эмоции куда-то делись, и Тео понял, что она попросту хотела разжалобить его. Ведьма, что тут было сказать.
Позже, уже вечером Теодора перехватил Артур, и попросил зайти в библиотеку.
— Слушай, тут нам, — почесал он затылок, — эээ, Слагхорн… поставил задачу, вот.
— Задачу?
— Перед Рождеством мы должны сварить контрольные зелья, ну, чем сложнее — тем лучше. Приз — флакончик Зелья удачи его собственной варки. Не думаю, что мои рецепты хоть сколько-то конкурентны… ты не знаешь чего-нибудь эдакого, что можно сварить? — умоляюще поглядел он на друга. — Может, леди Виктория…
— Ты вообще-то больше меня с ней этим летом общался, — усмехнулся Теодор. — Но я напишу бабушке и узнаю, что может быть интересным! А зачем тебе Зелье удачи?
— Я… — он густо покраснел. — Я хочу просить руки твоей кузины у мистера Нотта. Когда придёт время. А он… Золи пишет, что он теперь её видит своей наследницей в деле родоведения, хотя ей не нравится всё это. И мне нужно сделать всё, чтобы суметь добиться своего!
Теодор покачал головой.
— Неужели оно такое сложное?
— Ты видел рецепт? «Три панциря уузок, две морёных глоких куздры и толчёный рог зелюка», — передразнил он какую-то книгу. — Только признанные мастера сумели подобрать ингредиенты так, чтобы их зелье действительно давало удачу! И я точно не из таких, — убито закончил он.
Теодор рассмеялся. Вряд ли в мире магии не было созданий, которых сложно было назвать необычными, но про таких он не слышал все шесть лет в Хоге. Даже про нарглов слышал, от Лавгуд, но не про таких. Определённо, это стоило того, чтобы попросить помощи у леди-бабушки.
Глава 86
Теодор ощущал какой-то странный мандраж. Как перед экзаменами на втором курсе, когда, вроде бы, он и так всё знал, а, вроде, не был ни в чём уверен. И такое чувство было у каждого из студентов-шестикурсников. Парвати и Падма уже выпили молодящее и маскирующее зелья, и теперь художник-по-всем-вопросам Артур Гамп подкрашивал какими-то хитрыми чарами белила на двух лицах мальчиков-подростков, которыми стали любопытные индианки. Удивительно белокожий, спасибо зельям, Забини, игравший старого рыцаря, шепотом повторял свои фразы, юные разбойники Терри, Дин и Симус нервно посмеивались, а королева-мать Дафна ломала руки с отчаянным видом. Король-Макмиллан имел бледный и болезненный вид — и нельзя было сказать, являлось это частью его образа в постановке, или налицо были нервные проблемы.