Рецепт этот достаточно уникальный, его мне порекомендовал преподававший в Сорбонне итальянец Борджиа. Как ты понимаешь, он выходец из семьи потомственных отравителей, уходящих родословной в глубины Капитолийского холма. Уверенности в том, что рецептура этого зелья есть в Британии, у него не было, поэтому привожу её отдельным листом».
Зелье, что описала леди Виктория, называлось «элексиро редуттио». О нём Теодор слышал впервые, но из названия он предположил, что оно приводит к уменьшению чего-либо. Дозировка в одну каплю на стакан воды, да и ингредиенты в виде толчёного порошка из крыльев пикси и перетёртой пемзы намекали, что это очень мощное и быстродействующее зелье. Проглядев лист и сложив его обратно вдвое, чтобы убрать в карман пиджака, Теодор вернулся было к своему письму, но почувствовал взгляд Забини.
— Что? — спросил он соседа справа.
— Я краем глаза заметил, что тебе прислали какой-то рецепт? — полуутвердительно произнёс Блейз.
— Эй, Забини, не ты ли смеялся над Панси? — хмыкнула Гринграсс, опустив вниз «Ведьмополитен», который старательно выписывала уже многие годы.
— Отвали, Дафна, — отмахнулся тот. — И я не смеялся, а заметил это вместе с Ноттом. Так что, Тео?
— Прислали, — решил не отнекиваться Теодор. — Бабушка.
— Леди Джонс? — зачем-то уточнил мулат. — Я восхищён ей, если честно…
— Ещё и подлизывается! — фыркнула Дафна. — Забини, ты вообще не забыл, что такое «совесть»?
Не слушая перепалку сокурсников, Теодор вернулся к чтению.
«Конечно, было бы опрометчиво рассчитывать на твой визит на Рождество. Наверняка у тебя есть другие планы — поэтому я сразу предупрежу тебя, внук, что не жду твоего появления в поместье Виктора. Моя старая знакомая Оливия Кшиштоф пригласила меня на новогодний бал в Москву, а оттуда на восточное Рождество я отправлюсь в Китеж и Гиперборею по приглашению директора Шуйского. Ты ведь не расстроен?
Ты член Визенгамота, и наверняка посетишь в каникулы заседание. Ходят слухи, что и магглы очень недовольны тем, что происходит. Напоследок отмечу, что меня попросили помочь — и я почему-то согласилась и помогла советом — с одним очень древним кельтским ритуалом. Не думаю и не верю, что он воплотится в жизнь, но хочу предупредить тебя, что предельный радиус купола этого ритуала — триста сорок восемь миль».
Слова бабушки, написанные на бумаге, отдавали таинственностью. Почему триста сорок восемь миль? О каком ритуале она говорила? Теодор продолжил читать — но она лишь задала ему вопросы о планах и том, как проходят его дни в школе. Цифра трёхсот сорока восьми миль так и осталась в его голове, но что бы она значила — он не представлял.
К вечеру в замке вновь стало людно. Теодор подспудно ожидал неприятности в виде директора, что мог бы захотеть забрать его на этот вечер, как было во время постановки седьмого курса, однако, ничего такого не случилось. Уже днём в Хогвартс вновь прибыли авроры, а сразу после ужина — обитатели Хогсмида, чиновники Министерства, лавочники со всей Шотландии, и все те, кому миссис Флитвик выдала разрешение. Теодор пожелал удачи Джинни, приобняв её перед выходом из закрывавшегося на перестановку зала, и под требовательным взглядом Слагхорна выскользнул в коридоры.
Под хогвартскими часами, у самого выхода из замка, он вечером столкнулся с Ритой Скитер, что блистала своей изумрудной мантией, и та тут же, как клещ, вцепилась в него.
— Мистер Нотт! Мы с вами давно не виделись!
— Мисс Скитер, рад встрече, — дежурно улыбнулся Теодор. Так он научился улыбаться в ответ на многочисленные восторженные писки малышни, что удостаивалась его внимания в коридорах, гостиных, библиотеке…
— Вы давали комментарий в Визенгамоте нашим молодым коллегам, — пальчик журналистки обвиняюще уткнулся в уже-не-такую-впалую-как-раньше грудь Теодора — с лета он регулярно на ночь пил укрепляющие зелья, которые, вкупе с едой и постоянной ходьбой, давали прирост мускулатуры на его худое тело, которому сам Тео был очень рад.
— Да, меня попросили сказать пару слов мистер Хиггс, он учился чуть старше, — кивнул Теодор. — А почему вы…?
Скитер хищно улыбнулась в ответ.
— Тогда я прошу вас уделить внимание мне сейчас! Майкл! — она окликнула своего фотографа, что пялился на рыжеволосого мужчину с хвостом за спиной и его спутницу, что почему-то притягивала взгляды… Нотт не с первого мгновения понял, что это был Билл Уизли с отчего-то смутно знакомой девушкой. — Майкл! Апис Акулеус!