Скитер взмахнула короткой светлой палочкой, и фотограф, лысеющий мужчина лет тридцати пяти, коротко взвизгнув, повернулся к ней с жалобным видом.
— Рита! Ну за что!
— Майкл, снимай мистера Нотта, у нас мало времени, — прошипела журналистка. Теодор поправил галстук и тут же мысленно одёрнул себя. — Итак, мистер Нотт, вся Британия обсуждает новшества в Хогвартсе этого года — директор Дамблдор выжил из ума, запретил газеты и отправил всех заниматься искусством лицедеев. Вы не участвовали в постановке вашего курса, верно? Отчего так — вы не одобряете подход директора?
— Спасибо за предложение дать комментарии, мисс Скитер. Конечно же, я ценю магическую прессу, однако, должен заметить, постоянные новости о столкновениях и жертвах негативно влияют на дисциплину в школе. Как префект должен сказать, что театр, внедрённый профессором Слагхорном значительно отвлёк Хогвартс от той трагедии, что происходит за стенами.
— Трагедии? Вы о безуспешной борьбе аврората с тёмными магами?
— Я о том, что волшебники убивают, калечат других и гибнут сами во имя призрачных идеалов, что разъединяют наше, и так небольшое, сообщество, — со скорбной миной торжественно-трагически произнёс Теодор. Вокруг них стала собираться толпа студентов, но времени рассматривать их у Нотта не было. — Я думаю, что вы и сами, и ваши читатели, знают о том, сколько галлеонов утекло из нашей экономики в Фландрию, Нижние провинции, Гамбург и Копенгаген, и сколько некрологов вышло за эту осень.
— Действительно, мистер Нотт, в вашем прочтении это звучит как глубокая трагедия! — ничуть не снижая напора, продолжала Скитер. — Значит ли это, что вы, как член Визенгамота и студент Хогвартса, приветствуете цензуру, организованную Дамблдором? Разлад между Министром и Директором лишь усугубляется месяц от месяца, не вредит ли это правопорядку?
— Хочу отметить, что вы приписываете мне свои мысли, мисс Скитер.
Теодор уже не был четырнадцатилетним подростком.
— Я чувствую ответственность за многих студентов, что поступили в Хогвартс по программе, которую пресса назвала моим именем — после нашего с вами интервью тогда, в преддверии финала Чемпионата девяносто четвёртого. И я был бы очень разочарован, если бы эти мальчишки и девчонки впали бы в тоску и уныние от каждого нового упоминания войны в их родных городах. Дикси. На эту тему я больше не хочу давать комментариев.
Теодор спокойно и взвешенно закончил свои слова, глядя прямо в блестящие за громадными очками глаза Скитер.
— Спасибо, мистер Нотт! Тогда вернёмся к вопросу, что вы ещё не осветили: вы не участвовали в постановке своего курса, верно?
— Я префект, и участвовать в полноценных репетициях мне не удалось бы, — извинительно ответил Теодор. — Тем не менее, я участвовал в постановке.
— Скажите, выбор пьесы — это ваша собственная инициатива?
— Это общее решение всех участвовавших шестикурсников, — заверил он её. — Театральные постановки профессора Слагхорна позволили нам найти тот общий язык в межфакультетском диалоге, что нам не хватало многие годы.
Теодор многозначительно посмотрел на часы. Скитер покосилась на своего фотографа, и Майкл тут же сделал несколько колдографий самого Нотта и собравшейся толпы.
— Мисс Скитер! — радостно воскликнул Дамблдор. Теодор обернулся. Директор вновь выглядел бодрее, чем обычно. Его сопровождала профессор Макгонагалл и чиновник из Министерства, мистер Кресвелл, если Теодор не путал. — Как я рад, вас видеть! И всё же, что в первый же визит после снятия запрета заставляет вас пытаться сеять раздор между студентами?
Скитер нахмурилась, осмысливая слова чародея.
— Простите, директор, я не очень понимаю…
— Ах, Рита, молодость вам к лицу, — улыбка директора стала жёстче. — Впредь я запрещаю вам брать комментарии у студентов школы в замке. Прошу вас, Рита, отправляйтесь на своё место в рядах Трапезного зала.
На мгновение лицо Скитер перекосила злоба, а Теодор поймал торжествующий взгляд Поттера, направленный на журналистку. Между ними явно была какая-то история; впрочем, Нотту до этого не было дела — свою минуту славы он вновь заполучил.
Тео досталось место в третьем ряду, рядом с Артуром с одной и Блейзом с другой стороны. Паркинсон хотела было сесть рядом с ним, но под взглядом Забини стушевалась и села с Дафной и Миллисентой. С другой стороны, за Артуром, сидели Макмиллан, Абботт, Боунс и остальные барсуки. В том, что Ханна Аббот продолжала ходить на занятия несмотря на то, что случилось с её семьёй, был подвиг Невилла, сделавшего всё, чтобы затмить горечь утраты.