Министр Скримджер в этот раз не прибыл в замок, да и представителей Аврората было лишь несколько (зато был Шизоглаз, что сторожил двери) — видимо, за стенами Хогвартса было неспокойно в преддверии Рождества, зато был представитель Международной конфедерации магов, мужчина арабской внешности, который сидел рядом с Дамблдором и о чём-то переговаривался с ним до самого начала спектакля.
Погасли факела в зале, и снова под светом звёздного неба, окутывавшего Большой зал, раскрылись портьеры, что скрывали подмостки. В зале вдруг стало холодно и неуютно… в воздухе над сценой проступили ледяные буквы: «СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА».
Пятикурсники, которых было больше, чем сокурсников Теодора, постарались на славу. Тролль в исполнении кого-то из студентов был похож на настоящего и вызывал у Нотта неприятные воспоминания с первого курса. Зеркало, что было разбито учениками тролля, было мастерски трансфигурировано, а мальчик Кай в исполнении старосты Монтегю, лишь осколок зеркала влетел (и действительно влетел) ему в глаз, стал отыгрывать практически точного Малфоя с первых курсов.
Джинни была прекрасна в своём образе девочки Герды, Теодор любовался ей, и не мог оторвать взгляда. Она была трогательна в своей притворной (ведь притворной?) приязни к названному брату, а чародейка в исполнении слизеринки Помфри, добродушной девушки, что попала на змеиный факультет только (считал сам Тео) из-за того, что была патологической лгуньей, умело использовала притворный Обливейт и Джинни абсолютно правдоподобно остекленела и «позабыла» о брате.
Чары, которыми колдовали юные маги из-за кулис, вызвали аплодисменты профессора Спраут и её семьи, что сидели вместе — прямо из сцены, когда роза на шляпе Помфри «попала на глаза» Джинни, выросли прекрасные цветы, колдовские по природе, но живые по виду. Теодор видел, как эти чары накладывает то один, то другой юный волшебник, и всё же он не мог не восхититься тем, как органично это выглядит.
Тем удивительнее было видеть чёрного, как смоль, ворона в свете наколдованного солнца и блеске зачарованного снега, ведь это был превращённый волшебник! Профессор Дамблдор, а следом за ним и остальной зал, захлопал тому, как элегантно вылетел юный маг-ворон. Тео не представлял, каких усилий стоило освоить анимагию (если это была анимагия), или же полёт (если это была трансфигуриация).
Королевский двор, что снабдил Герду-Джинни красивой одеждой и самоходной каретой, был изящен и красив, а то, как вокруг кареты сменялся пейзаж — завораживающим. Нотт, как и его соседи, признавал, переглядываясь с другими, что их постановка вышла слабее, чем у ребят курсом младше. Не драматургией, но магией.
Разбойники выглядели колоритно и отважно, а северный олень, впрыгнувший на сцену, был самым настоящим Патронусом, что голосом Гарри Поттера поведал зрителям о далёких краях, где правит Снежная королева, что на своих санях забрала к себе Кая-Монтегю. Теодор поджал губы, поняв, что Поттер участвовал в чужой постановке (и, вероятно, по просьбе именно что Джинни!), но действо увлекло его — «запряжённый» в упряжку Патронус доскакал до ведуньи-хаффлпаффки, чернокожей и задорной, чьего имени Тео не знал, а затем и до самой Северной королевы.
Лавгуд в образе холодной и таинственной правительницы далёких краёв со своим потусторонним, отрешённым видом подходила замечательно, это нужно было признавать. Ксенофилиус, что присутствовал в зале, когда Тео обернулся на него, уже надел на себя разноцветную шляпу со снежинкой. Чудаки оставались чудаками.
Ну и, наконец, милая сцена, в которой Кай и Герда воссоединились, когда льдинки в воздухе сложились в слово «ВЕЧНОСТЬ», вызвала шквал аплодисментов.
Когда спектакль кончился, Слагхорн поднялся и попросил слова.
— Наши старшекурсники говорили много мудрых слов… и нашим младшекурсникам я бы хотел помочь с этими словами, — произнёс он чуть взволнованным голосом. — Ганс Христиан Андерсон — маггл из Дании, как вы знаете, но я знал его сына, сквиба… так вот, в сказках Андерсона таится урок, который стоит знать всем нам. Любовь — вот, что помогает пережить трудности, вот, что позволяет объединиться всем нам. Это глубокий урок для нашего сообщества.
Слагхорну захлопали, и скоро всё было окончено. Свет факелов вновь ярко осветил зал, а студенты стали расходиться. Теодор дождался, пока Джинни, всё ещё сверкающая, взбудораженная и счастливая, выбежит в зал — из всей её семьи на премьеру пришёл лишь Биллиус-младший, не считая Рональда в зале. Она подошла к нему, сияя и улыбаясь.