— Счастливого Рождества! — поприветствовал всех Теодор. Он и правда был наиболее официально одет; впрочем, худощавый гость так же был одет в рубашку.
Нестройным хором гости ответили ему приветствием. Теодор наклонился через стол и пожал руки всем присутствующим, включая Поттера, лорда Руперта и гостя.
— Это мистер Нотт, — представил его Артур, — он, хм, жених нашей Джинни.
Девушка, рядом с которой (а она сидела между ним и Поттером, ревниво заметил он) зарделась.
— Теодор, это Джеймс Прюэтт, кузен Молли. Он…
— Рад знакомству, мистер Нотт, — улыбнулся, перебив Артура, мистер Прюэтт. — Ваша позиция по вопросу сквибов очень взвешена, я признателен вам за это от лица Ирландской ассоциации.
Теодор улыбнулся в ответ. Ему хотелось, конечно, завести разговор об этом, но время и место были неподходящими. Вместо того он обратил внимание на близнецов — тем более, что заматеревшие Форджи сидели буквально напротив.
— Фред, Джордж, а вы думали над тем, чтобы выделить линейку специально для сквибов?
Братья переглянулись.
— Нашим приоритетом сейчас является поддержание текущего ассортимента… — начал один из них, пока второй не пихнул его локтём.
— Братик, ты не в Министерстве объясняешься!
— И правда, Джорджи, я что-то да, — нервно рассмеявшись потрепал себя Фред за волосы. Молли неодобрительно фыркнула.
Из гостиной послышались шаги.
— О, все уже собрались! Мы не опоздали? Счастливого рождества! — прогрохотал радостный голос Билла. Старшие Уизли обернулись на него — Тео сидел спиной, — и по их лицам Теодор понял, что что-то не так.
— Счастлигого Гождества, — радостно присоединился к Биллу ещё один голос. Лишь услышав его, Нотт понял, с кем Билл был в Хогвартсе — это была Флер Делакур, чемпионка Шармбаттона в Турнире трёх волшебников.
— Семья, это Флёр, моя девушка. Я взял смелость пригласить её на Рождество, вы же не против? — усмехнулся Билл. По лицу лорда Руперта Теодор понял, что он бы предпочёл, если бы Делакур за столом не было.
Лица старших Уизли, впрочем, сменились радушием, чуть менее искренним, чем раньше, а остролицая Флёр заняла место напротив Джинни — все подвинулись на одного, и Нотт оказался рядом с Прюэттом.
— Она вейла, вы не знаете, мистер Нотт? — спросил его шёпотом Джеймс.
— Четверть, кажется, — так же шёпотом ответил Нотт. — Участвовала в Турнире, ну, вы знаете…
Меж тем француженка бойко поясняла, беззаботно и храбро улыбаясь Уизли, что устроилась на стажировку оценщиком артефактов в главное отделение Гринготтса.
— …Антвегпен закгыт для le France магов, как я — фламандцы необычайно чтут последствия пакта Леопольда…
Пактом Леопольда Теодор был сыт по горло ещё летом — маги Бельгии и Франции друг друга не любили с момента того, как французский представитель в МКМ инициировал вторжение в Бельгийское Конго короля Леопольда, где фламандцы, пользуясь протекцией своего монарха, проводили запрещённые ритуалы. И каждый француз пользовался случаем, чтобы напомнить, как именно их не любят бельгийцы, даром, что Нотт был англичанином. Пожалуй, только везший его в Сен-Мало Леон Тремблэй не рассказывал про это.
Наконец, миссис Уизли и вскочившая ей на помощь Джинни отлевитировали рождественские яства на стол — запечённого ягнёнка и пироги с яблоками. Джинни разлила каждому рождественского пунша, и вскоре лорд Руперт, как старший Уизли, поднялся на ноги.
— Я рад, что спустя годы мы можем собраться нашей большой и крепкой семьёй. Увы, осенью нас покинул наш с Артуром брат, да и не все мои племянники смогли и захотели прибыть. И всё же…
Он коснулся своей шеи.
— Идёт война, — сказал Руперт жёстко, и Молли прикрыла глаза. — И каждый из нас, каждый из вас на острие своей борьбы. В это Рождество я хочу пожелать всем нам победы, ведь самый тёмный час — он всегда перед рассветом.
Гости и домочадцы поднялись и все вместе выпили пунш. Торжественные и сложные слова лорда были вскоре сменены простыми темами. Руперт жалел, что пропустил — «был в Мунго после покушения» — Снежную королеву. Делакур хвалила роль Джинни, а Билл добавлял, что впечатлён Поттером. Сам же Поттер неожиданно сделал комплимент Теодору, удивив того.
— Я до какого-то момента считал, что эта постановка — ерунда, и даже пропустил премьеру «Принца и нищего», которого поставили моя Гермиона и Теодор. Решил исправиться и по просьбе Джинни использовал Патронус.