— Милостью Божию я ниспослан к вашему ведическому кругу волей первосвященника нашего, архиепископа Кентерберрийского Джорджа. Да благословит Господь ваши заблудшие души, — он окрестил зал в три стороны, и неуютное ощущение усилилось. Это было необычно, это было противоестественно, это было… неправильно?
— Уважаемые чародеи и чародейки Визенгамота! — обратился Уизли к собравшимся, когда архиепископ сложил руки в молитвенном жесте на груди. — Я прошу вас дать архиепископу высказаться прежде, чем мы начнём прения. Прошу вас, преподобный.
— Амен, сын мой, — кивнул ему седовласый мужчина. — Не буду занимать слишком много вашего времени, о заблудшие. Напомнить пришёл я. Напомнить о том, что все вы, кто выбран, и кто наследует, подданы Её Величеству, и даже в своём грехопадении обязаны, — это слово он выделил тоном, — служить во благо Её и во славу Её. Забыли вы, о заблудшие, об этом. Сотни невинных душ, тысячи разрушенных судеб — перекреститесь, о заблудшие, ведь это ваше промедление ведёт в пучину раздора и войны!
Он снова перекрестил зал.
— Вы знаете, о чём я говорю, о заблудшие. Ваши марионетки и пташки крушат и калечат невинных, убивают и грабят, насилуют и разрушают. Сим передаю я Последнее Слово Её Величества. К исходу полугодия девяносто седьмого вы восстанавливаете порядок, о заблудшие, или же Священный Огонь праведных солдат Её Величества приносит порядок и восстанавливает справедливость на хранимой Господом Богом земле Британии. Амен.
Мужчина сложил руки в молитвенном жесте и забормотал себе под нос что-то религиозное. По залу прошла волна сырой магии, и мурашки прошли по спине Нотта. Тео моргнул, возвращая привычный взор, и вновь подивился тому, как ярко и ослепительно блистали одежды архиепископа Йоркского. Он будто сверкал, и ни чары, ни одна магическая наука не могла оставить такой след из того, что знал и слышал Тео; это было нечто другое, имеющее другую природу, магическое не по сути, но по факту.
Нечто пугающее.
Закончив, иерарх, не прощаясь, окрестил вновь волшебников и, попятившись, спустился вниз. Перед дверьми он окрестил их вновь — и скрылся за дверьми парадного зала.
— Что это было, Уизли! — воскликнул багровый лорд Селвин. — Почему этот маггл так позволяет себе говорить с чародеями Визенгамота!
— Лорд Селвин, — ответил быстрее Уизли один из членов Низкого собрания. — Заткнитесь и займитесь отстрелом троллей, как вы хвастались на приёме у Малфоев три года назад! Или аврорам нужно проверить ваши руки?
— Да как ты смеешь…
— Уважаемые чародеи и чародейки Визенгамота! — срываясь на крик возвестил Уизли. — Прошу вас оставить выступление Преподобного без прений. Увы, таков порядок! Посланник от Её Величества известил нас! Приложимте усилия!
Теодор из залов Визенгамота в смешанных чувствах отправился в министерскую столовую, где взял крепкий чай. Слова лорда Яксли о магглах в Кинбридже уже были не такими пустыми после неприкрытых угроз маггловского священника.
Хогвартс нужно действительно было срочно готовить к осаде.
Выпив кофе и перекусив круассаном, Теодор вовремя пришёл на занятие. С двух дюжин учеников, начинавших курс, их осталось едва ли пятнадцать человек — кто-то пропустил, кому-то занятия показались слишком сложным, а кто-то и вовсе не смог предъявить результаты СОВ. Из студентов Хога, кроме Тео и Панси, тут же были пара райвенкловцев, включая одну из Патил, и Фэй Данбар, которая то сходилась, то расходилась с Роном Уизли. Они так и держались группой, но к Тео всё лип Уилл Пендлтон, который всерьёз собирался оставаться в Министерстве стажёром.
Мастер Тики появился у доски с негромким хлопком, и критически оглядел класс.
— Сегодня у нас заключительное занятие, в котором вам предстоит потренироваться в наложении Обливио правильным образом, — сообщил он. — Сначала мы потренируемся с вами без палочек и жертв, — Тики усмехнулся, — а потом мои ассистенты доставят несколько пострадавших в недавнем… инциденте магглов, на которых потренируется каждый из вас.
Тренировка на магглах звучала жутковато. Магглорождённую райвенкловку Турпин затошнило.
— Итак, я уже спрашивал, применяли ли вы это проклятье на людях…
Пока Тики опрашивал участников о том, знают ли они, как колдуется это проклятье, Теодор вспомнил крайний раз, когда ему пришлось использовать Обливейт, в поместье Тюберов. Тогда он действовал из благих побуждений — старший и младший сыновья мистера Тюбера стали жертвами нападения Нарциссы Малфой, ослабленной пытками, но всё ещё опытной колдуньи из древней семьи. Тим Тюбер и вовсе смог тогда вырваться и оказать сопротивление — но Тео стёр память и ему, и маленькому сквибу Ронни, и находившемуся под Империо Мартину. Который, между прочим, попытался его прикончить.