— Шекспир, — Дамблдор, наконец, сел за свой стол и сложил руки. Теодор видел сквозь его мантию, что трупная магия, иссушающая его тело, дюйм за дюймом покоряла тело старика. — О, как прекрасен мир. На пороге смерти осознаёшь это исключительно остро.
Слова старого чародея заставили Теодора смутиться. Старик посмотрел ему в глаза и, кажется, что-то понял из его взгляда.
— Вы так стремитесь покинуть нас? — меланхолично произнёс он. — Кажется, что это движется не так сильно, чтобы отправляться за Грань.
— Дело не в этом, мой мальчик, — Дамблдор встал, словно озарённый мыслью. — Дело в другом. Конечно же, дело в другом. Дело во времени. Всему должно быть отведено своё время — а времени должно быть отведено своё место. Фоукс!
Феникс возник на плече директора, словно во вспышке.
— А я-то думал, — улыбнулся Дамблдор, погладив его по перьям, — куда же ты запропастился? Вот оно что. Время!
Теодор, не понимая, к чему клонит директор, по-прежнему стоял рядом с его столом. Дамблдор открыл один из многочисленных шкафчиков, и достал оттуда массивный камень, который отлевитировал на свой стол.
— Что же, мистер Нотт, — улыбнулся он. — Я слышал, вы получили лицензию обливатора?
— Да, сэр.
— Значит, аппарация вам уже известна, — закончил он фразу другим тоном. Теодор недоумённо моргнул: камень превратился в шкатулку, из которой директор извлёк диадему Райвенкло, всё так же сияющую тёмной магией. — Вот здесь хранится этот артефакт, Теодор. Последнее доказательство удалось получить совсем недавно. Я был прав в своей догадке, — он улыбнулся. — В чём я был неправ, так это в порядке. Хоркруксы можно уничтожать, не соблюдая порядок — но если мы уничтожим диадему сейчас, Том станет бдителен по отношению к другим тайникам.
— Поэтому ваша просьба остаётся прежней, — закончил Теодор, с неприязнью глядя на артефакт.
— Да. Руфус не сможет удержаться, поэтому в следующем году школу возглавит Северус. Я надеюсь на это, ведь он умный юноша. Северус не станет подвергать опасности себя, но Филиус сделает многое, чтобы заполучить этот артефакт. Принимай решения с умом, мой мальчик.
— Это всё, сэр? Вы позвали меня ради этого? — не выдержал Нотт, бросив взгляд на часы. Дамблдор повторил его жест и хитро улыбнулся. Судя по настроению, директор был полон радушного оптимизма, а не собирался за Грань день ото дня.
— Представление, в котором участвует юный мистер Бирман, — догадался директор. — Что же. Похвальное стремление защитить мальчика, Теодор.
Он достал из шкатулки странного вида карманные часы с маленьким циферблатом и большим заводным ключом на длинной цепи. Часы буквально сверкали магией, которая то вспыхивала, то гасла, то делала это наоборот.
— Уверяю тебя, что ты успеешь на представление Горация, но сначала мы отправимся в небольшое приключение. Фоукс, давай вновь отправимся в Корнуолл.
Вечерние улицы весеннего Плимута, как гласили указатели, были достаточно пустынны, чтобы юноша в костюме и старик в мантии и колпаке с огненно-красной птицей на плече привлекали внимание. Впрочем, Дамблдор был не просто так великим волшебником, и магглы даже не заостряли взгляд на каждом из них. Наконец, они дошли до закоулка, который показался директору подходящим.
— Что ты знаешь о магии времени, мой мальчик? — спросил его старик, отпуская феникса, и тот исчез со вспышкой, слетев с его плеча.
— Магия времени, эээ, существует. Профессор Флитвик год назад, да, ровно год назад рассказывал, что это наиболее тайная магия.
— Да. Мало кому подвластна магия времени. Были исследователи, кто пытался создать машины времени, некоторые пытались изменить его ход… вполне возможно, что мы живём в то время, которое кто-то изменил — иначе бы никто из нас не родился.
— Время — это плоский диск, — вспомнил Теодор прочитанные где-то слова.
— Да, это неплохое объяснение.
Директор достал из кармана мантии те часы, что искрились магией, и расправил длинную цепочку на них. Её хватило бы, чтобы опутать Теодора с головы до ног — ему подумалось, что это скорее оружие самозащиты.
— Эта вещь называется Маховиком Времени, — задумчиво сказал Дамблдор. — Я давно уже не доставал его. Пожалуй, с того самого дня… да. Не все победы одинаково честны.
Воображение юноши дорисовало, как гораздо более молодой директор сражает этим маховиком Гриндевальда, как Давид сразил пращой Голиафа, и эта картина была столь абсурдна, что он фыркнул.
— Но новые вызовы требуют нового времени, — продолжал Дамблдор, не замечая реакции слизеринца. — Думаю, нам будет достаточно отправиться в сегодняшнее утро.