— Род Принцев прервался в конце семидесятых, — с любопытством заметил Кингсли, будто бы почуявший зацепку.
— И тем не менее я в десять лет говорил в Лютном с человеком, который называл себя Эдуардом Принцем, — заметил Нотт. — Если среди семикурсников есть… то есть, был — ничего же не намекает на то, что это выпускник этого года, он и мог изобрести это проклятье.
Кингсли молча смотрел на Теодора несколько секунд, а потом хлопнул по столу кулаком.
— Это же Снейп! Он ведь и правда Принц по матери. Чёрт возьми, а я и забыл! Северус скользкий тип.
— Дамблдор доверял ему, — полувопросительно возразил Нотт.
— Он был обвешан клятвами, как рождественская ёлка игрушками. Каждый доверял ему лишь на ту йоту, которую от нас требовал Альбус. Чёрт! И он ведь сбежал вместе с Пожирателями! Проклятье. То есть трясти Кэрроу, думаете, бессмысленно?
— Не уподобляйтесь Скримджеру, мистер Шеклболт, — твёрдо ответил Теодор. — Если мы с вами планируем победить, то вы понимаете, что после победы нам с вами придётся брать на себя ответственность. И каждый наш неверный шаг сейчас…
— Согласен, Нотт. Патрулируя Британию, поневоле так и хочется проклясть подозрительных лиц. Хорошие слова, мы действительно планируем победить. Я думаю, нам нужно будет обсудить стратегию, например, после свадьбы наследника Уизли, в августе. Можете идти.
Кивнув аврору, Теодор встал и направился к выходу, мысленно дивясь тому, что Биллиус уже запланировал свою свадьбу — и на ком, на полувейле? Ещё накануне он валялся в Мунго с укусом одного из оборотней — не стал же бы он в такое время планировать свадьбу. Ничего не оставалось, кроме как неодобрительно поджать губы.
Перед самым выходом его окликнул Кингсли ещё раз.
— А, Нотт! Трое студентов пожаловались, что вы — Наследник Слизерина и пустили Пожирателей через Тайную комнату. Разумеется, это чушь, но… Тайная Комната и правда открывалась несколько лет назад?
В голосе аврора читалась заинтересованность. Теодор взялся за ручку двери — она всё ещё была заперта заклинанием.
— Не знаю, правда ли это, но несколько студентов и кошка мистера Филча подверглись нападениям между Хэллоуином и Рождеством девяносто второго, — медленно ответил он. Кингсли снял чары. — Всего хорошего, мистер Шеклболт.
— Взаимно, мистер Нотт.
В пятницу после обеда Трапезный зал преобразился. Силами преподавателей и старшекурсников столы превратились в дополнительные скамьи. В замке было людно. Протиснувшись вперёд, Тео услышал, как Поттер рассказывал взрослым смутно знакомым магам о том, что Снейп и другие пожиратели превратились в дымовые облака и спрыгнули с Астрономической башни раньше, чем он смог их остановить.
Вдруг его схватила за рукав какая-то невысокая ведьма, лицо которой было прикрыто траурной вуалью.
— Нотт! — провыла она. — Нотт! Вы ведь учитесь с ним! Где он, где мой единорожек?
— Простите? — пролепетал Теодор.
— Грегори нет в больничном крыле! Его нет в Мунго! Аврорат отказался нам что-либо говорить! Отцу сказали, что он жив, но мы не можем найти его нигде, где он, Нотт?!
Теодор взглянул в эти безумные глаза, полные слепого отчаяния.
— Вы… мать Грегори?
— Да, конечно, да! Ты знаешь, где он? Ты его видел где-нибудь в замке?
Нотт нервно поправил свободной рукой изумрудный галстук, собираясь с духом.
— Мэм, я видел его на вершине Астрономической башни ночью во вторник. Мои соболезнования, мэм, — тихо сказал он, отворачиваясь.
— НЕТ! — взвизгнула она так, что многие обернулись на них. — ЭТО НЕПРАВДА! Мой единорожек, мой любимый сыночек! Не лгите мне, Нотт! Не лгите! Ваш отец мало порол вас за ложь, слышите!
Теодор вырвал руку из стальной хватки сходящей с ума от горя колдуньи, которая залилась слезами. Потеряв опору, она едва не завалилась набок в рыданиях, и ему пришлось подхватить её. Найдя глазами Бута, таращившегося на эту картину, он шикнул ему и тот подошёл. Подхватив женщину с двух сторон, они вывели её во внутренний дворик через распахнутые настежь ворота и усадили на скамеечку, шугнув оттуда некстати подвернувшихся хаффлпаффцев, включая Луи и Грима.
Колдунья рыдала в бессильной злобе, бессвязно проклиная всех вокруг. В этом она была похожа на Трейси, которая два дня провела в спальне девочек в слезах. Нотту пришла безумная мысль познакомить их. Вдруг Гойл и правда зашёл дальше приличий в их общении, вдруг этой безутешной матери можно было дать хоть какую-то надежду?
— Миссис Гойл, — он коснулся её руки.
— Мой мальчик, мой единорожек, — продолжала она в безутешных стенаниях. Буту, что стоял рядом, было неловко и неприятно, Тео видел это по его лицу. — Где же ты… на кого же ты нас оставил…