Многие студенты в открытую говорили, что более не планируют возвращаться в замок. Назначенный деканом Слизерина Слагхорн с сожалением собирал заявления на подготовку метрик. Близняшки Патил переводились в Ильвермони, Захария Смит собирался сдавать ЖАБА экстерном, младший Монтегю трусливо вжимал голову в плечи после СОВ, когда речь заходила о следующем учебном годе.
Дин Томас написал Теодору в последний день в школе записку и попросил помощи — ему было совершенно негде жить, его дом разорили Пожиратели, и он просил помощи. Тео не стал отправлять его к Блейзу, но в ответной записке обещал подумать над вариантами и пустить его в Нотт-холл в Актоне под Фиделио.
Тео был уверен в одном — сам он планирует вернуться в школу и сделать всё, чтобы Тёмный лорд не смог посеять в ней страх и ненависть.
— Ну, наверное, в Мунго отдам? А какие есть идеи?
— А как Дамблдор к Мунго относится? — усмехнулся Невилл. Ханна Аббот ехала в соседнем купе, чтобы затем на всё лето отправиться в статусе официальной невесты к Невиллу, который познакомил девушку со своей бабушкой на похоронах Дамблдора. Неожиданно после этого Невиллу досталась пощёчина от Сьюзен Боунс, которую они промеж себя решили считать дурой.
— Ну… не знаю, но там же висят портреты других директоров, — смущённо ответил Арчи. — Вообще я не знаю, один был предназначен для Хогвартса и уже висит там, в кабинете директора, другой я отдал какому-то мужику из Хогсмида ещё в апреле, а третий он оставил мне, чтобы я использовал его с умом.
— Подаришь потом следующему министру, — рассмеялся Тео. — А он тебе лицензию мастера-художника выдаст, первую за полвека в Британии!
Скорбь и печаль от гибели директора и других уступили место лёгкой летней радости. В этом году каникулы должны были длиться чуть меньше трёх месяцев — уже на второй неделе они ехали в Лондон, не то, что на четвёртом курсе, — и многие хотели смелее забыть про учёбу на это время. Многим, впрочем, приходилось думать над тем, как их провести веселее: нападения на улицах возобновились, ведь дементоры, перешедшие под власть Тёмного лорда, промышляли тут и там, нападая в пригородах на случайных жертв.
Тео даже уделил внимание и освежил в уцелевших библиотечных книгах (благо, в пожаре после нападения сгорели лишь всяческие тома с первых стеллажей, навроде книг Локхарта и пособий для первых курсов, которых каждый год покупали десятками штук), что нужно было делать, чтобы убить вампиров, вурдалаков (которые питались кровью молодых магов, чтобы обрести бессмертие) и дементоров (которые пали настолько, что кровь их уже не спасала, и лишь чужие эмоции продляли их бессмысленное существование). Всё было так, как и он помнил: чесночные амулеты, много рябинового отвара для охотников на вампиров (те активно применяли психические атаки и кровную магию), серебряные чары (навроде Патронуса) или пули, которые были ядовиты для этих тварей.
Впрочем, один из авторов запретной секции, промышлявший в Трансильвании охотник на вампиров Ван Хельсинг, отмечал, что адское пламя отлично очищает всю нечисть (сжигая её без остатка), а антиаппарационные купола значительно облегчают борьбу с противником.
Поболтав ещё какое-то время, Тео вышел из купе и отправился в путь по вагонам. В коридоре первокурсники-гриффиндорцы задумали играть в какую-то непонятную догонялку, прыгая то на одной, то на двух ногах. Усмехнувшись их счастливому виду, он не стал делать замечания и пошёл дальше.
В соседнем вагоне, открытом пространстве, сидели студенты разных курсов и возрастов. Его тут же радостно стали приветствовать, шептаться и коситься в его сторону студенты младших курсов. Когда он прошёл уже за середину, маленькая девочка-слизеринка набралась сил и обратилась к нему.
— Мистер Нотт, а правда, что в следующем году школа закроется?
Теодор нахмурился.
— Хогвартс не закрывался даже в годы серьёзных испытаний. Почему бы ему закрыться теперь?
— А вы пойдёте в школу?
— Мне остался последний курс. Разумеется, я пойду в Хогвартс и сделаю всё, чтобы в школе было безопасно. Можете не переживать, — улыбнулся он. Кто-то даже зааплодировал. Артур бы назвал это вновь «локхартовщиной», как он сказал ему утром в тот самый понедельник девятнадцатого мая, но Теодора грело внимание молодых магов.
В тамбуре его окликнул Луи. Они с Гримом подбежали к нему с несколько виноватым видом.