— Вот есть такие, — он указал в одну сторону.
Огромный, на половину родового гобелена Ноттов, холст изображал штурмуемое аббатство с красными стенами. Художник детально изобразил на нём мышей и хорьков, что сражались друг против друга. Это было весьма экспрессивно.
— Нет, это великовато, — смущённо ответил Тео.
— Тогда вот, — указал теряющий терпение Саруман в другую сторону. Там была реплика виденной где-то в книгах картины. Три воина в средневековых доспехах, сильных и мужественных по всему виду, переговаривались друг с другом, пока их кони взрывали копытами черную землю, а потом один вскидывал руку к голове и смотрел вдаль.
— Н-нет, спасибо, а есть что-то поменьше?
— Вот, такой размер пойдёт? Быстрее! — Саруман вытащил портрет большого крокодила в пальто, размером с подарочное издание какого-нибудь фолианта.
— Это… это что, председатель Международной конфедерации в своей анимагической форме? — опешил Нотт.
— Юноша, я вообще-то почётный член Кембриджской семёрки, — язвительно ответил художник. — Вы с выбором определились?
— Давайте такой, да, — решился Нотт. Распрощавшись с пятью галлеонами (разорительные цены!), он, не прощаясь, прямо из лавки аппарировал в гостиную, где и огорошил Артура новым заказом. Тот, конечно же, был не против.
Очутившись в квартире, где жила семья Дина, Теодор сначала решил, что ошибся местом. Чёрные, выгоревшие до углей помещения едва ли походили на место, где можно жить. Нотт представил, как в огне здесь, под безумный хохот Пожирателей смерти, горели заживо родные Томаса… ему вдруг стало стыдно и неловко.
— Гоменум Ревелио! — взмахнул он палочкой. Разумеется, никаких людей на пепелище не оказалось.
Теодор вышел на улицу. За несколько лет квартал, что переживал не лучшие годы, впал в упадок. Тут и там валялись разбитые стёкла от бутылок, неодобрительные взгляды из окон заставляли оборачиваться, а выщербины на стенах говорили о частой стрельбе. И всё же ему нужно было найти здесь Дина. Он просил о помощи вполне официально — и Нотт вполне официально мог бывшему другу помочь.
Покосившись на группу темнокожих подростков, он пнул пустую бутылку и пошёл по памяти к месту, которое, как подсказывала ему интуиция, могло бы стать прибежищем Томаса. Впрочем, путешествие по такому району не могло пройти спокойно, и уже в конце квартала ему переступили путь трое магглов примерно его же возраста.
— Эй, снежок, ты чё тут делаешь? Ты чё, забыл, как мы пиздим здесь дружков Турецкого?
Нотт поморщился.
— Пшли нахер, — ответил он, проводя рукой перед их лицами и вкладывая в слова намерение наложить беспалочковый Конфундус. На двоих это подействовало отлично — их глаза потеряли фокус и, что называется, затуманились, а третий смог прорвать осоловелую дрему. Вероятно, сквиб — или природная резистентность.
— Ты чё, бля, типа Обиван? — вяло проговорил он вслед обошедшему их Теодору. Нотт не знал, кого он имеет в виду, но на всякий случай ускорился.
Вскоре он миновал тот самый перекрёсток, на котором когда-то заколдовал воду и повалил преследователей, включая Кинжала, брата Дина. Дом, который они обокрали без малого пять лет назад, выглядел не таким заброшенным, как мог бы. На свежих, сияющих неуместной чистотой окнах были замутняющие и укрепляющие чары, а по периметру покосившегося забора вились три ниточки сигнального заклинания.
Нотт улыбнулся сам себе. Может, он и не был Холмсом и не шёл по дедукции, но слушал интуицию, и она привела его сюда не случайно. Можно было и аппарировать внутрь, но там могло измениться что угодно, а оказаться рассечённым случайным шкафом он не хотел.
Смело толкнув калитку, он шагнул внутрь, шаркая джинсами по некошенной многолетней траве. В окнах завиделось шевеление, а затем и дверь открылаь.
— Нотт, — без особой радости поприветствовал его Дин. — Как ты меня нашёл? Я ведь не следил нигде.
— Не знаю, — пожал плечами слизеринец. — Сердце подсказало.
Широкоплечий темнокожий парень в видавшей виды футболке и шортах стоял в двери, и на его лице отражалась гамма эмоций.
— Сердце, значит… — наконец, совладал он с собой. — А я думал, в твоей жестокой слизеринской душе не осталось места сердцу.
— Ты так и будешь держать меня на пороге, Дин?
Он пропустил его внутрь. Скромная обстановка в комнатах изобиловала следами магии.
— Обживаешься тут? — поинтересовался Теодор.
— Не хоромы, конечно. Когда-то и ты жил так же.
В его голосе чувствовалась обида на Нотта. Теодор повернулся к бывшему другу лицом.
— Скажи, Дин, ты даже на секунду не думал о том, что я не просто так в начале пятого курса поддержал Амбридж в её нововведениях? — ласково произнёс он. — Тебе не приходило в голову, что я продолжал общаться с Джинни и передавал ей важную информацию? Да, я ничего не сказал тебе даже когда ты, козёл, попытался завоевать её внимание дешёвыми конфетами, просто по моей просьбе близнецы подложили тебе блевательный батончик — но почему-то ты решил, что я лично тебя отравил и купил себе безоар у Блейза!