Это прозвучало как обвинение из уст старшего мужчины. На стол упал выпуск «Пророка» с фразами Нотта.
— Мистер Уизли, позвольте мне объяснить!
— Мы все ждём вашего объяснения, Нотт!
— Я дал этот комментарий после матча в прошлую субботу! Неделю назад! Понимаете? На квиддиче!
— Па, там действительно трибуны на фоне…
— …и он действительно звал Джинни, — по очереди добавили близнецы.
— И просто так там решили взять у вас интервью с именно такими словами?! С призывом СПЛОТИТЬСЯ вокруг этого… этого… предателя?!
— Нет! Послушайте, меня об этом попросил мистер Карамеди! Патрон Лиги Квиддича!
— Карамеди контрабандист и вымогатель, по которому плачет не то, что Азкабан, а виселица! — Муди сипло выругался и ударил кулаком по столу — так сильно, как только мог.
— И тем не менее он…
— Платит тебе? — на лице Артура было написано отвращение.
— …нет, — пришлось сконфужено признаться Теодору. — В прошлом июне мой вассал, Тюбер, организовал встречу с ним, Огденом и Нимбусом. Они предложили мне помощь для политического капитала, участие в программе набора в Хогвартс, взамен на небольшие услуги с моей стороны. Это одна из них.
— Разве Карамеди примыкал к клану Монтегю? — спросил вслух Шеклболт. — Он достаточно крупная «рыба», чтобы быть независимым.
— Карамеди всегда были против всех, эти политические шлюхи утопили и Милфордов, и Блэков! Альфарду подложили пацанёнка, а он был единственным адекватным из всей этой семейки!
— Аластор, но почему тогда они поддержали Сам-знаешь-кого?
— Потому что вы меня не дослушали! — перебил их Тео. — Он хотел, чтобы я призвал все семьи детей, что учились в Хогвартсе за их деньги, не участвовать в сопротивлении! Моё имя для них не последний звук.
— Это правда, — согласился вновь чернокожий. — В школе очень заметно, что слово Нотта ценится студентами. Удивительно, как одно ценное интервью может сделать с репутацией?
— В сопротивлении кому? — уточнил Фред. Или Джордж.
— В сопротивлении Конфедерации. Которая хотела вторгнуться, и уже сейчас бы вела зачистки магических кварталов.
В столовой повисла гнетущая тишина.
— А что это были за переговоры здесь, а? Как ты объяснишь это?
— Это были не переговоры, — Теодор стушевался. — Я попытался донести простую истину. Ведь вы бы точно не стали с ними говорить.
— Мы бы их убили, — возразил один из близнецов. — Нас было шестеро против девятнадцати, и стало четверо против девяти!
— Просто этот слизеринец решил спасти своих слизеринских собратьев, — Шизоглаз зашёлся кашлем, отпивая из бокала.
Теодору захотелось, очень захотелось высказаться на счёт Чарльза — который, очевидно, покинул Британию, раз магия артефакта не могла понять, что с ним.
— А в Визенгамоте сегодня? А в Атриуме вчера?
— А вы сами разве не видели? Они убили Фоули и захватили двоих пэров! И никто ничего не сделал! Только Монтегю аппарировал прочь. Каждый из нас должен делать то, что может, чтобы не стать следующими жертвами этой бессмысленной бойни! Теперь, когда они установили барьер, я уверен, что никакое открытое сопротивление не может привести к победе. Только удары из засады и ликвидация значимых фигур.
— Есть лишь одна значимая фигура, исчезновение которой будет означать победу, — Шеклболт вышел из сумрака и опёрся кулаками о стол, нависнув над ним. За закрытыми окнами сверкнула молния. — И теперь всё, что нам нужно — выиграть для них время. Для тех, кто следует пути Дамблдора.
Говорить о том, что одного пафосного названия недостаточно, чтобы обозначить план, Тео не стал. Его и так едва не обвинили в том, чего он никогда не хотел бы совершать.
Настоящий хаос развернулся в Британии и Ирландии в следующие дни. Теодору казалось, что переворот — это хаос, что смерть Юстаса Гектора — хаос, что Барьер, отделивший две части волшебного мира — хаос, но на деле это был обычный миропорядок.
Гоблины закрыли свой банк, перегородив уже в понедельник вход в него высокими баррикадами с тяжеловооружёнными воинами. Официальное послание было опубликовано в понедельничной «Придире». Коротышки обвинили «режим» в нанесении урона банку, перерезании магических пут, позволявших работать отделениям в Бельгии и Соединённых провинциях, узурпации власти, нарушении договорённостей и мирных соглашений, наконец, в попрании ценностей гоблинского народа.
Это тут же создало финансовый кризис.
Те немногие лавки, магазины, таверны и рестораны магических кварталов, что открылись четвёртого августа, стали требовать огромные суммы за обслуживание. Кто-то пытался использовать за оплату расписки, но никакие расписки не работали.