На Снейпе был надет чёрный сюртук. Он выглядел бледным и осунувшимся, его тяжёлый взгляд отдавал бесконечной грустью, а синяки под глазами делали его похожим на вампира.
— Профессор.
Снейп сделал два больших шага вперёд и оказался у своего стола. Дёрнув за кресло, что с лёгким шорохом откатилось — и Теодор мог поклясться, что в этом не было магии, — он сел, и жестом приказал юноше сесть напротив, на стул для посетителей. Не осмелившись трансфигурировать его во что-либо другое, Нотт опустился на стул, и почувствовал, как неприятно продавлено было его сидение.
— Погода в эту осень обещает быть скверной, — обронил мужчина. — Вырастет влажность. Барометры упадут. Если верить всем приметам… Вам предстоит нелёгкая работа, Нотт.
— Я готовился к тому, что эта длань упадёт на меня, с весны, сэр, — постарался с достоинством ответить юноша.
— Не знаю, к чему вы готовились, Т е о д о р, но ваше положение сложно не назвать затруднительным, — он прикрыл глаза. — Боюсь, всех деталей нашего положения вы не осознаёте.
— Сэр. Не могли бы вы рассказать мне об этом?
— Извольте. Я несколько раз говорил вам не лезть в политику. Теперь политика занимается вами, и даже здесь и сейчас, — обронил он. — Вы, вероятно, слышали, что Британия отсечена от мира вне.
«Вероятно, слышали» прозвучало как издёвка.
— Что-то такое доходило до моих ушей, сэр.
— И, возможно, вы знаете, что все апотекарии и зельевары закрыли приём заказов, — об этом Теодор не знал, и честно помотал головой. — Теперь знаете. Боюсь, вы не способны осознать глубину всего… положения, в котором мы сейчас. Британия зависела от поставок ингредиентов, ведь большая часть их никогда не росла здесь. Со времён Римского владычества мы пользовались тем, что покупали на континенте. А теперь этого нет, и даже Бодроперцовое зелье сварить… затруднительно.
— Вы хотите сказать, что… — начал догадываться Нотт.
— Я хочу сказать, — перебил он Теодора. — Что ситуация стала хуже, чем после Столетней войны. Поэтому вам нужно будет добиться невозможного. Сейчас у нас не хватает двоих преподавателей. Ценой невозможных усилий я и Минерва убедили всех прочих вернуться на кафедры. Но эти двое… Догадываетесь, кто придёт вести Тёмные искусства и маггловедение?
Название предмета являло само по себе ответ на этот вопрос.
— А потому я требую от вас, как от Старшего префекта. В этом году ни один юный идиот не должен пораниться. Оказаться заколдованным другими идиотами. Ни один не должен встрять в дурацкую дуэль или рухнуть с метлы. Каждая травма может оказаться подобна смертельной. Мы волшебники, но без зелий мы не спасём и от простуды.
Снейп говорил это безэмоциональным, ровным тихим голосом, но от каждого его слова в душе Теодора сильнее и сильнее поднимался ужас. Ситуация была значительно хуже, чем он мог полагать.
— А кто… кто будет моей напарницей? — осмелился он спросить. Снейп позволил себе улыбнуться — и лучше бы он этого не делал. Его улыбка была хищной, как у грифона.
— Мисс Паркинсон являлась единственной кандидатурой, но она отказалась от этой чести. В этом году в первый раз за почти двадцать лет в Хогвартсе не будет старшего префекта девочек.
Теодор не знал, что можно было отказаться. То, что сделала Панси, было ударом по нему — все обязанности префекта ему нужно было делать в одиночку.
— Профессор, — нарушил он тишину, осознав ситуацию. Тишиной это можно было назвать весьма условно, так как портреты директоров на стене дремали, храпели, сопели или делали вид, что храпят и сопят. — Скажите, а… как быть с магглорождёнными?
— Гринготтс не конвертирует валюту и не принимает людей, — просто ответил Снейп. — Единственная возможность совершить оплату в адрес школы — отправить требование в банк с совой. У магглов нет счетов, чтобы сделать это. Мне жаль их. Вы ещё не знаете, но Повелитель поставил Яксли задачу. Все грязнокровки, что не смогут пойти в школу в этом году, будут поцелованы.
Это прозвучало таким же ровным тоном, как и слова до того. Поцелуй дементора… низшего, павшего вампира, потерявшего человеческий облик, но не потерявшего бешеную жажду к человеческой душе, эмоциям. Отправлять детей и подростков этим тварям было бесчеловечно. Он столько лет говорил и делал всё, чтобы увеличить количество магов, чтобы сделать экономику Британии великой, принести маггловские деньги и спрос… в его душе поднялся гнев против Тёмного лорда.
Полукровка, проживший всё детство среди магглов, хотел действительно инициировать резню против всех тех, кто был беззащитнее прочих. И сделать это самым страшным образом, силой изменённых законов, которые ему, Теодору, предстояло принимать. Это вызывало тошноту, сама мысль была противна ему. Каждый из тех, кто не мог оплатить своё обучение — каждый из этих невинных детей, был под угрозой гибели. Угрозой смерти.