— Красивый огонь… — прошептала девочка завороженно. Она будто бы не слушала Теодора, глядя только на огонёк на его руке. — Я тоже зажигаю огоньки на спичках, чтобы согреться.
Теодор вспомнил сказку, которую читал в одной из книг, проданных отцом. Это была та же книга, из которой он познакомился со «Снежной королевой» Андерсона. В той, другой сказке, маленькая девочка сжигала спички, чтобы согреться в ледяную ночь, пока не умерла от холода — в кошмарах она приходила к нему несколько дней, пугая своим холодным взглядом, пока не ушла, заменившись на что-то другое; он уже и не помнил, на что.
Маленькая Эльза напомнила ему об этом случае.
— У вас здесь свободно? — послышался сзади мальчишеский голос с небольшим акцентом. Теодор поднялся. В дверях стояли двое, высокий мальчик со смуглой кожей и копной чёрных, как смоль, волос, и девочка, столь бледная, что походила на фарфоровую куклу. Девочка была одета в мантию, а вот мальчик носил маггловский костюм, который ему был совершенно не по размеру. — Простите. Прохладно.
— Эльза, ты пустишь ребят? — спросил юноша. Та несмело кивнула. — Что же, я оставлю вас. Если что — зовите на помощь префекта. Импервиус Дуо!
— Ой. Тепло! — удивлённо и восхищённо воскликнул усевшийся мальчишка, оглядывая свои руки неверящим взглядом. — Тепло! Волшебство, правда?
Теодор подумал, что в этом искреннем, неподдельном восторге детей, что впервые ехали в Хогвартс, было своё очарование.
— В этом году, как вы знаете, многое изменилось, — Теодор обвёл два десятка подростков, рассевшихся по свободным местам головной части первого вагона. Стул, на котором сидел Теодор, перевернув его спинкой вперёд, был единственным стулом во всём поезде, обычно на нём сидела женщина, что торговала сладостями.
Никто не задумывался, чем она занималась остаток года; Тео предпочитал думать, что поезд ходит чаще двух раз в год, иначе это был жуткий пример вопиющей некомпетентности Департамента магического транспорта, в котором она наверняка числилась.
— Да уж, — пробурчал Гольдштейн. Энтони отрастил себе бакенбарды на щёках, которые делали его похожим на ливерпульского пьянчугу.
— Директор Снейп поставил мне задачу сделать так, чтобы все нарушения дисциплины и травмы в замке сошли на нет, — продолжал Тео, обводя глазами своих коллег. — Барьер, установленный в августе, лишил возможность ввозить разнообразные ингредиенты, что обрекает нас на бережный расход зелий.
— Теплицы Спраут погорели? — насмешливо поинтересовался Монтегю. Теперь-уже-шестикурсник вырос за прошедшие месяцы и не скрывал во взгляде неприязнь к некоторым сокурсникам. — Те, кто ставил барьер, должны же были подумать о такой мелочи, как ингредиенты для зелий, а! Хорошо, что мои любимые камни при мне.
— Ты, сволочь, помолчал бы, — процедил гриффиндорец Кэмпбелл. — Это древняя магия, которую использовали для защиты!
— Защиты задницы лича, который окопался где-то в Суффолке и боится показать нос! Ах да, по свидетельству очевидцев, его у него нет!
— Ты противоречишь себе, Монти.
— Заткнитесь, — взмахнул рукой Нотт. Монтегю с досадой перевёл взгляд на Нотта; он не в первый раз становился объектом наложения Силенцио от его рук. — Генри, это уже какая-то традиция, не находишь? Клод, я же явно обозначил: всем нам нужно действовать вместе. Сообща.
Он отменил чары, призванные продемонстрировать его власть и статус совершеннолетнего мага, и оба спорщика, пяти- и шестикурсник, опустили взгляды. Это было маленькой победой — другие семикурсники, среди которых были и Артур с Невиллом, и Бут с Дафной Гринграсс, и Забини, и Боунс, и Браун, и Данбар, и Корнер, и вообще почти весь их поток, кто поместился, чтобы послушать речь старшего префекта, должны были чувствовать его уверенность и решимость следовать своим же целям, чтобы стать помощниками в этом деле. По крайней мере, Тео надеялся, что так получится.
— Нас в этом году меньше, чем обычно префектов. Седьмой курс Гриффиндора не получил новых префектов взамен тех, кто не планировал возвращаться в Хогвартс. Грейнджер… вы, думаю, догадываетесь, что она не стала возвращаться в замок, а Рональд был проклят во время нападения на свадьбу его брата и остался на попечении родителей.
Это была ложь, но эту ложь они собирались говорить столько раз, сколько это было нужно.
— И как мы будем обеспечивать дисциплину? — грустным голосом спросила Ханна Абботт.
— В прошлом году старший префект Симонс, погибший от ран, нанесённых тёмными тварями, начал организовывать патрули-тройки, — твёрдо ответил ей Теодор. — Мы сделаем то же самое. Комендантский час. Ограничения на бесцельные передвижения. Каждый из вас должен делать всё, чтобы свести к минимуму взаимные претензии студентов друг к другу, особенно — студентов разных Домов.