— Ненавижу, — процедил Блейз. Он обхватил себя руками за плечи и с недовольством пнул шкаф.
Теодор не придумал ничего лучше, чем положить ладонь ему на плечо.
— Мы обязательно победим, Блейз, — тихо сказал Тео. — Непременно.
— Кто мы, Нотт? — взвился Забини, стряхивая руку приятеля (приятеля ли?) с плеча. — Ты запер Дина неизвестно где, а до того вломился в его память, как громорог, и это как раз тогда, когда узурпаторы министерства объявили о своей «новой политике». На чьей ты вообще стороне?
Теодор и Блейз встретились взглядами.
— И не надо на меня смотреть таким холодным взглядом, Нотт. Мы шесть лет спим в соседних кроватях — и оказывается, что ты выступил в поддержку тех, кого всегда критиковал!
— Забини, — с нажимом прервал его Теодор. — Я никогда не менял свою сторону. Я выступаю за магию. Магию и магов. Магическое сообщество. Магическую Британию. Те, кто пытается нас разъединить, все они, не разделяют мои ценности.
— Поэтому я вижу на страницах газеты каждый понедельник твоё имя в списке поддержавших очередные людоедские законы?! Ты подлец и трус, Тео.
В его голосе не было упрёка. Лишь разочарование.
— Ты смеешь меня обвинять? Что я, по-твоему, должен был сделать?! Поднять мятеж, как ирландские имбецилы? Сбежать за Канал в день свержения, пока не подняли Барьер? Что, расскажи мне!
— Не быть лицемерным!
— Я слизеринец, Забини. И если ты не понимаешь мою игру, то, пожалуйста, не мешай, если хочешь помочь и приблизить нашу победу!
— Так поделись ей. Поделись! Почему Бут и Лонгботтом знают, что ты притащил в замок какую-то маггловскую поебень, а мне ты ничего не сказал, ни весточкой, ни словом?
Теодор вдруг всё понял. Не претензия двигала Блейзом, не желание утвердиться над Ноттом, не дух соперничества — но ревность, желание оказаться в его команде, а не в стороне.
— Потому что ты мог быть где угодно, — спокойно, выдохнув, осознав мотивы истерики мулата, ответил Тео. — В своей любимой Венеции или Генуе. В Париже, где у тебя повсюду любовные интриги, если верить сплетням. До этого дня я не знал, что ты в Британии — ведь ты сам ничего не писал мне все эти дни. Почему я должен делать это первым, Забини? Ведь это ты хочешь в мою команду, а не наоборот.
Слизеринец будто бы сдулся, не находя ответ.
— Я уважаю тебя, Блейз. И ценю нашу прошлую дружбу. Так же, как ценил дружбу с Томасом, раз позволил ему укрыться от преследований. Но если ты хочешь быть в моей команде — заяви об этом не в истерике.
Тео развернулся на каблуках и вышел из спальни, чуть не налетев на Крэбба. Тот уже заходил в пустое, опустевшее помещение вместе с Тео, но тогда ушёл, не желая признавать новые реалии.
В гостиной было людно.
Новые старосты уже закончили давать вводную речь первокурсникам и распустили их по спальням.
Многие студенты экспрессивно обсуждали что-то, чего было не расслышать в общем гомоне голосов; многие показывали друг другу страницы каких-то книг, почему-то сразу вызвавших ассоциацию с Локхартом. Часы над камином показывали половину десятого, и мало кто уже расходился спать.
— Тео! — окликнула его Дафна, приветливо махнув рукой. Она сидела вместе с Паркинсон, Буллстроуд, своей младшей сестрой и несколькими её сокурсниками, явно пускающими слюни на обеих Гринграсс — сёстры были красивы, как прекрасные и печальные феи. Нотт подошёл ближе и наколдовал себе стул из чайного столика. — Как ты думаешь, это правда?
— Что именно? — посчитал нужным уточнить юноша.
— Ну, как же? — девушка даже нетерпеливо подалась вперёд. — Все обсуждают это! То, что Гриндевальд и Дамблдор были с самого начала заодно, и всё их противостояние — не что иное, как враньё и ложь Дамблдора! Ты разве не читал книгу?
Тео неловко улыбнулся и оправил манжеты рубашки. В этом году большинство студентов было одето старомодно, в мантии, а некоторые юноши и не одевали рубашки под них, подражая старикам из Визенгамота. Иные из тех вовсе ничего не надевали под мантии, как ходили скабрезные слухи среди «многомудрых» чародеев, которые краем уха постоянно слышал Нотт.
— Дафна, — мягко сказал он. — Честно говоря, книга вышла в достаточно насыщенный промежуток времени, и я её не читал. Хотел отложить до Хогвартса, но, кажется, и здесь у меня не будет времени. А что именно пишет Скитер?
— Она пишет, что Батильда Бэгшот, ну, которая историк, приходится тёткой Гриндевальду, — нетерпеливо стали пересказывать сплетники, перебивая друг друга. — И Дамблдор приезжал к ней…