— Нет, это Геллерт приезжал к ней!
— Да, а Дамблдоры переехали туда же, в Годрикову лощину, когда отец Дамблдора сел в Азкабан!
— Убил магглов, потому что они напали на его младшую дочь!
— И при этом старик всегда защищал магглов! Немыслимо!
— И Гриндевальд и Дамблдор были друзьями, вместе увлекшимися поиском Даров смерти!
— А потом, когда Гриндевальд провозгласил свою идею уничтожить магглов, Дамблдор якобы поссорился с ним, в ответ на что тот убил его сестру!
Из этого потока бессвязных восклицаний от шестерых студентов Теодор понял лишь то, что Скитер накопала достаточно материала, который можно было бы подать как грязное бельё… полвека назад. Теперь же события конца прошлого столетия, когда Дамблдор и Гриндевальд были подростками, едва ли можно было считать чем-то откровенным, ведь оба они были мертвы, один в действительности, а другой — фигурально, запертый пожизненно в замке в Альпах.
Подумав об этом, Теодор вдруг что-то понял, но что именно он понял, осознать он не успел — его отвлёк староста шестого курса Монтегю, подсевший к их компании.
— Нотт, ты же и правда собрался патрулировать коридоры тройками, да?
Тео неодобрительно покосился на лицо чуть прыщавого юноши, глаза которого блестели в лукавом предвкушении.
— Да. А что?
— А четверокурсницам… четверокурсникам можно будет участвовать?
— Ты почему спрашиваешь? Завтра после занятий в башне префектов будет собрание, оставь свои вопросы до этого момента, — с явным намерением отделаться от него ответил Тео.
Монтегю отвлёкся на кого-то из четверокурсников, подошедших к нему, и внимание Нотта снова переключилось на сокурсниц.
— Я не думаю, что всё, что нарыла Скитер — правда, — заговорил Тео, возвращаясь к первому вопросу. — Из вашего рассказа я уловил, что она, якобы, раскрыла подробности детства покойного директора; так это детство было век назад! Кто бы ей рассказал всё это? Значит, либо он сам надиктовал ей текст и дал денег на выпуск биографии, помните, она была в замке?
Девушки кивнули, Панси выглядела задумчивой.
— Вот, либо она это придумала. Не так много магов из поколения Дабмлдора живы.
— Батильда Бэгшот и сама ещё жива, — сказала вдруг Буллстроуд. — Мой дядя живёт в Годриковой лощине, в паре улиц от дома Бэгшот и места, где был старый дом Поттеров.
Теодор подумал, что наверняка видел её дом — тогда же, когда они показывали с Арчи и Томасом Британию американским кузенам Золи и Айми. Но не знал об этом тогда.
— Сомневаюсь, что она решила бы выдать такие грязные подробности о своём племяннике и директоре Хогвартса, — повторил мысль Тео. — Поэтому я бы отнёсся к этой книге как минимум скептически. Время сейчас такое. Не подумайте, директор всегда казался мне чудаком, а его позиция по поводу магглов и вовсе странная, но его заслуги ведь не только в Британии признавали. А сейчас Британия одна против всего мира, отделённая Барьером.
Пожелав всем спокойного сна, он вернулся в спальню и принял душ, прежде, чем связаться через зеркало с Джинни. Та поделилась своими новостями и впечатлениями — оказалось, что из всего седьмого курса Невилл был единственным мальчиком на факультете: Поттер и Рон были «где-то», Томас прятался в Актоне в Нотт-холле, а Финнеган присоединился к ирландским повстанцам. На курсе самой Джинни двое ребят не появились после лета, тоже ирландцы, полукровка Брайгонсон и магглорождённый Брайансон, которых постоянно путали профессора.
То, что ирландцы вернулись в замок не все, было не слишком плохо. Об этом подумалось Теодору перед сном. Война могла миновать школу на этот раз.
Впрочем, утро принесло неожиданные вести — и эти вести не были добрыми.
Глава 115
Вставший по будильнику Теодор Нотт, откровенно зевая, покинул гостиную факультета Слизерин Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс в семь часов утра и направился на встречу с новым деканом Дома, Горацием Слагхорном.
Тот был отвратительно бодр и пил, вопреки всех традиций, чай с чабрецом, позванивая ложечкой об стенки чашки.
— Ах, Теодор, — грустно сказал он. — В этом году я даже не знаю, как быть! Северус, этот талантливый мальчик, вынудил меня согласиться на преподавание — говоря между нами, это был вынужденный шаг. Мне попросту страшно представить, как именно бы меня преследовали бывшие ученики! Поэтому я здесь — но я никак не планировал оказаться деканом. Это такая нагрузка, такая нагрузка!
По виду его кабинета было сложно сказать, что у Слагхорна вообще была какая-то нагрузка. Маленький письменный столик мог вместить разве что письма; Джинни ещё весной поделилась откровением, что оценки по Зельеварению выросли у всех студентов ещё и потому, что Слагхорн просто не читал их эссе, ставя всем случайные оценки, «Выше ожидаемого» и изредка — «Превосходно»!