Вслед за кошкой он почти что пробежал мимо коридора, что вёл к злополучному туалету на втором этаже, потом спустился вниз по винтовой лестнице — и уже со ступеней почуял неладное. Кошка замерла перед дверным проёмом, словно окаменевшая, и Тео тут же стряхнул в руку палочку.
— …проклятый сквиб, ты больше не будешь мне указывать, понял? — срываясь на визг, кричал Амикус Кэрроу. Свистел какой-то кнут, с чавканьем опускаясь на плоть. — Никогда! Никогда больше! Проклятье!
Теодор достал из кармана платок и трансфигурировал его в зеркальце. Прислонившись к стенке рядом с дверью он выставил зеркальце в проход так, чтобы видеть, что там происходит, и обомлел. Какая-то фигура лежала на полу холла, совершенно не двигаясь, а рядом с ней стояли трясущиеся от гнева близнецы Кэрроу.
«Они напали на магглорождённого студента?!» — пронеслась первая мысль в его голове. Это были его собственные деньги, это были его вложения, это была незаслуженная агрессия, и Теодор не мог и не хотел оставлять это на самотёк!
Наколдовав безмолвно и без палочки себе едва заметный, слабенький щит «Протего» он, сжимая всё же палочку в руках, сделал шаг, переступив всё ещё недвижимую кошку, и обозначил себя. Амикус Кэрроу развернулся к нему первым. В руке новоявленного профессора была чёрная плётка, магический артефакт, сверкавший в древке — магия будто бы текла от отдельных нитей её кисточки к рукояти, впитываясь в руку самого мага.
— Кто здесь?! — воскликнул он с предвкушением, а, узнав Нотта, облизнул свои мерзкие жирные губы почему-то фиолетовым языком. — А… префект Нотт. «Герой» майского нападения.
Балахон каждого из Кэрроу явно был Пожирательским, такие же носили те, кто «охранял» заседания Визенгамота, но масок на них не было. Алекто была безмолвна и взирала на происходящее со вселенским спокойствием, тогда как лицо Амикуса ходило гримасами, бурлившими, словно черви под его кожей. Он то морщился, то хмурился, то улыбался, то его лицо принимало хищный вид.
Это была страшная картина.
— Профессор. Профессор. Я услышал крики. Вам нужна помощь? — в считанные мгновения Теодор оценил, что именно такая формулировка могла быть наиболее безопасной для себя.
— Помощь? Ха-ха-ха! Помощь, Алекто, он предлагает нам помощь! Выкормыш Дамблдора, отцеубийца, предлагает помощь верным слугам Повелителя! Ха-ха-ха! — вдруг он стал совершенно серьёзным.
Невысокий маг сделал шаг в его сторону, и вмиг оказался вплотную к нему. Его одутловатые щёки тряслись от гнева, а бешеные глаза лихорадочно дрожали. Слизеринский галстук Нотта оказался в его руке, и он резко дёрнул за него, заставив Нотта слегка вскликнуть от боли и податься вперёд.
— Да, Нотт. Нам нужна помощь. Британию нужно очистить от грязнокровок, сквибов и прочей мерзости, что считает себя достойной магии. Можешь начинать сейчас же — те крохи магии, которые украл этот слизняк, я уже забрал, и тебе остаётся его только лишь добить.
Он снова облизал свои губы, и отвращение внутри Теодора едва не дошло до тошноты. Нотт с силой оттолкнул от себя Кэрроу. Он был безумен, и им никогда не удалось бы договориться — теперь Теодор это понимал.
Кэрроу отступил на шаг и рассмеялся.
— Ты даже не гадюка, Нотт! Питон, беззубый и совершенно не ядовитый, вот, кто ты! — воскликнул, прерываясь на истерический смех, «преподаватель» Тёмных искусств, и попытался атаковать его, как его сестра окликнула его.
— Брат мой, — пропела она ласково, не глядя даже в сторону Теодора. — Снейп не одобрит и первый твой проступок, а этот мальчшика — любимец Корбана. Мы недостаточно сильны, чтобы решить все проблемы разом. Пойдём, нам нужно привести себя в порядок.
Её голос произвёл отрезвляющее впечатление на мужчину, и тот потерял всякий интерес к Нотту, протягивая руки к своей сестре. Его лицо, должно быть, выражало почтение, любовь и радость, но на этой морде эти чувства выглядели как ещё одна отвратительная гримаса.
— Пойдём, сестра моя, конечно! Сегодня у нас всё получится, скорее!
Она развернулась, и быстро зашагала к лестнице с противоположной стороны холла, видимо, к своим покоям, и её брат бегом устремился за ней.
Выдохнув, Теодор спешно подошёл к недвижимой фигуре, так и остававшейся лежать на полу. Только подойдя вплотную, он понял, почему миссис Норрис звала его за собой.