К концу недели клуб самообороны в лице префектов и примкнувших к ним добровольцев из числа старшекурсников с четвёртого курса и старше отнял в сумме четыре сотни баллов и добился идеального следования требованиям комендантского часа.
Теодор и сам патрулировал коридоры. Иногда к нему, как и в эту пятницу, присоединялась Джинни, накануне он вёл светскую беседу с четверокурсниками Бэддоком и Пакстоном, самоназначившими себя его пажами, как кривил губы Монтегю, а иногда и, вопреки первоначальным установкам, один.
В конце августа они вчетвером не смогли предусмотреть самого главного — того, что у всех возможных добровольцев, готовых на регулярные патрулирования, будет значительный объём домашней работы от всех преподавателей Хогвартса с самого первого дня. И действительно, в прошлые годы такие проблемы избегались тем, что у всех префектов был сменный график патрулирования, в то время как теперь по новым схемам требовались все и сразу каждый день.
Поэтому к пятнице расписание и график были переделаны вновь. Карта Поттера, которую Невилл активно использовал для того, чтобы осматривать коридоры, помогла вернуться к прежней идее — у каждого тайного хода из замка, отмеченного на карте, были навешаны сигнальные чары, а у некоторых труднодоступных — дезориентирующие проклятья, разновидность Конфундуса, предложенная Бутом. Чтобы те, кто вылезет оттуда в случае чего, не смогли напасть на замок.
Неприятным открытием был факт (помимо того, что Джинни передала карту Поттера Невиллу, а не Тео) того, что некоторые ходы были известны близнецам Кэрроу. Именно из одного из них, что вёл в заваленные валунами штольни у каменистого берега озера, утром во вторник выбрались двое пожирателей, где им, видимо, и попался Филч. Сам смотритель с того дня так и не появился в школе, а миссис Норрис практически только и делала, что спала в башне префекта, свернувшись калачиком.
Они с Джинни шли в молчании. За стрельчатыми окнами шестого этажа уже совсем стемнело. Они выходили на восток, на озеро, и в восемь пополудни вновь затянутое серыми тучами небо выглядело совсем чёрным. Утром в пятницу Теодору пришли невесёлые вести. Тим Тюбер писал, что кто-то из наёмных работников отца примкнул к ирландскому сопротивлению и, проникнув на склад готовой продукции, отравил все накопленные запасы сока бубонтюберов, превратив их в гной. Гной бубонтюбера использовался в волшебной косметике в минимальных объёмах, а теперь, когда дефицит косметических зелий отражался буквально на лицах обитателей Хогвартса, было очевидно, что эта отрасль магической экономики находится в глубоком упадке.
В конечном итоге это означало, что денег ни у Тюберов, ни у Ноттов как следствие не ожидалось.
Следующее неприятное известие ему сообщил брат. Луи поймал его в коридоре вместе с Гримом, и мальчики нашептали с траурным видом, что «та девчонка, Джоли, её нет в школе». Оба успели себе невесть что нафантазировать и даже обратиться за помощью к Пенни Паджет, слизеринской пятикурснице, за помощью в установлении, ни много ни мало, того, покупала ли она в Косом переулке билет на Хогвартс-экспресс. Тихуша Пенни была дочерью четы Паджетов, возглавивших департаменты транспорта и контроля за магическими популяциями при Тикнессе, но привлечение такого внимания к Джоли Тео точно бы не хотел.
О том, что с ней случилось, он предпочитал не думать слишком много, как и о том, сколько на самом деле студентов из числа магглорождённых из изначального списка, что он подал на оплату, добрались до замка.
Джинни, в свою очередь, переживала из-за старшего брата. Персиваль прислал ей письмо, в котором посоветовал исключить какую-либо переписку с Биллом и близнецами: Министерство подозревало их в поддержке «деструктивных сил», не поясняя, что именно на них имели маги Тикнесса.
В таком молчании они неспешно шли по коридору, приближаясь к лестнице, что вела на злополучную астрономическую башню. Под потолком колыхались обрывки паутины, разорванной в клочья пролетавшим Пивзом, кроме него никто на такое не был способен, а редкие картины на стенах тихим шепотом создавали чарующую магическую атмосферу.
— Поднимемся? — предложила Джинни, едва они дошли до поворота в винтовую башню.
Тео машинально кивнул. Это было не совсем в плане патрулирования, но такое отступление было допустимо; всё равно за прошедшие часы они не встретили никого из студентов.
Через три пролёта и коридор они оказались у того самого места, где месяцы назад Теодор стал свидетелем смертей двух волшебников, Альбуса Дамблдора и Грегори Гойла.