Размышляя о том, как всё тайное стало явным, Тео поднялся по скрипучей — после первой же ступеньки Репаро сделало её менее шумной — лестнице к мансарде, проще говоря, почти что чердаку домика, сделанного в духе норвежского фахверха. Из-под двери сочилась густая магия ядовито-зелёного цвета… проморгавшись, Тео понял, что это был простой морок обычного дыма, а вот почему эти чары имели такой ядовитый цвет, было неясно.
Он постучал. Дверь перед ним сама открылась вовнутрь, как бы пропуская. Сделав шаг за магическую завесу, в которой чувствовался какой-то знакомый почерк, Тео оказался в просторном помещении. Негромко играла музыка на колдорадио, и в дух ей вокруг котлов, установленных на каменном постаменте по центру, порхал Эдуард Принц. Его длинные волосы были забраны в хвост, кожа в полумраке — дверь за Тео закрылась с едва слышным звуком — казалась совершенно бледной, словно у вампира (Нотт поёжился от такой неприятной ассоциации), а руки безостановочно летали, то помешивая, то ощупывая дым, то разгоняя поднимающийся пар.
— Не останавливайте! Мне так хорошо… я отрываюсь по-полной… — мурлыкал он себе под нос, словно не замечая Теодора.
Сделав полный круг, он, наконец, обратил внимание на непрошенного гостя и совершенно по-снейповски ухмыльнулся.
— Мистер Нотт! Какая встреча! — рассмеялся Эдуард и сделал шаг к нему, заложив руки за спину. Радио играло дальше, но он уже не подпевал, рассматривая цепким взглядом каждую деталь облика юноши. — Я ждал вас накануне. Севви говорил, что из Хогвартса просто так не сбежать, но ведь была суббота. Поход в деревню.
— Сегодня понедельник, Эдуард, — Тео максимально добродушно, как только был способен, улыбнулся. Принц всё ещё был настоящим призраком из прошлого, унесённым Восточным ветром воспоминаний, и говорить с ним вот так, лицом к лицу, казалось настоящим сном. Так и хотелось запустить в него подушку, как в Кентрвильское приведение.
— А, понедельник… и что же, у вас, как у этих, как же… — он необычайно громко пощёлкал своими длинными тонкими пальцами, переведя взгляд на потолок, — ты не выписываешь вестник зельеварения, Теодор?
— Не очень-то люблю зельеварение, — не стал скрывать мальчик. — С тех самых пор, как мы познакомились — и того больше перестал любить.
Эдуард громко, заливисто рассмеялся, запрокинув голову и держась за живот, так громко, будто бы Тео рассказал ему анекдот про красного колпака и девочку с пирожками, зашедших в паб к лесорубу. Это был самый смешной рассказ, который Тео знал — и с него едва ли они с Арчи так смеялись, как смеялся Принц.
— Я сказал что-то смешное? — слегка обиженно спросил он через несколько очень долгих секунд хохота.
Принц наконец успокоился.
— Я тоже тогда разлюбил зельеварение, когда чуть не подох в трущобах, — очень серьёзно, глядя своими чёрными цепкими глазами в его собственные, сказал Эдуард. — Северус только этим августом признался, что нашёл меня в том борделе не случайно, а благодаря тебе, Теодор. Спасибо.
«То есть всё же он тогда нашёл Принца», — решил Тео.
— Не стоит благодарностей, — пожал плечами Нотт. — Наша встреча кардинально изменила мою жизнь. Может, даже и спасла. Не знаю. Во всяком случае, мы квиты — столько лет прошло, а профессор Снейп не раз прикрывал меня. Может, и благодаря тебе.
— Может, — легко согласился Принц, крутанувшись на пятках. Он кинул беглый взгляд на котлы и повернулся вновь. — Нотт, т прнс? — проговорил он сквозь зубы, скривившись, словно от случайно боли.
Эдуард Принц был странным магом.
Тео протянул ему собранную в контейнер плесень.
— Я могу задать вопрос?
— Ты уже задал, Теодор, — промурлыкал он, разглядывая со смесью теплоты и отвращения соскобленный магический лишай. — Но можешь и ещё задать.
— Как ты нашёл меня тогда, шесть лет назад? То письмо.
— А? А! — он улыбнулся. — Я сложил факты воедино. В распутном доме, где я жил, часто ходил один старый волшебник. Николас, столь старый, что говорил он во время… ну, на старофранцузском. Так он и дал мне почитать книжку про реагенты дурманящих зелий. Плесень была катализатором. Уже потом, через несколько месяцев, я узнал своего приятеля по несчастью, Скабби, что нищий Нотт чуть не потерял ногу, пойдя на мантикору.
— И что же, это все знали? — неприятно поразился Тео. Одни детские бордели были достаточными, чтобы Фадж и его предшественница Банголд отправились в Азкабан на месяцок-другой, но старая кошёлка уехала в МАКУСА, а Корнелиус затихарился и присылал брата как представителя лорда Фаджа.