— Почему Снейп молчит? — выкрикнул кто-то из присутствующих.
— Я не знаю, почему директор Снейп бездействует, — признался Теодор. На самом деле он догадывался, что позиции Снейпа в стане Тёмного лорда не так хороши, как им всем хотелось бы — едва ли его многолетняя служба Дамблдору в школе оставалась незамеченной для всех злопыхателей и особенно тех, кто совсем недавно покинул Азкабан. — Но мы вынуждены подчиниться.
Его голос тут же потонул в шуме неприязненно воспринявших эту реплику студентов. Тео поднял руку и дождался, как все накричатся. Миссис Норрис этот шум бы напугал — но после понедельничного визита Кэрроу и обыска (который не нашёл даже журнала и раций) миссис Норрис пропала. Тео было жаль кошку, он уже привязался к ней, но с этим действительно ничего поделать было нельзя.
— Мы вынуждены играть по их правилам. Пока что. И я прошу вас всех делать вид, что вы злы и недовольны — но не делать ничего против. Проигранная битва не значит проигрыш в войне.
— Что ты предлагаешь? — спросил Гольдштейн, сложивший руки на груди в замок.
— Профессор Слагхорн известил меня, что даёт возможность нам поставить пьесу к Рождеству, — Теодор хищно улыбнулся. — Но, может, мы успеем отрепетировать первый акт к Хэллоуину.
Когда удовлетворённые его словами, почувствовавшие какую-никакую уверенность, пусть и не до конца оставившие сомнения студенты стали расходиться, ближайшие друзья задержались.
— Что ты будешь ставить, Тео? — спросил заинтересованный Арчи. — Я могу сделать декорации с ребятами.
Гамп много времени уделял клубу магической живописи на Хаффлпаффе. На первых курсах этот клуб стал его отдушиной, и теперь он, прижизненный автор портретов покойного Дамблдора, сам возглавил это направление и возился с младшекурсниками.
— И правда, — кивнул Невилл. — Нам нужно что-нибудь масштабное, чтобы тренироваться под предлогом репетиций.
— Я бы ещё и хор туда притащил, чтобы младшекурсников подключить, — добавил Бут.
Тео замялся. За прошедший день он не придумал, что именно они будут ставить — а до Хэллоуина оставалась пара недель. И Хэллоуин, он же Самайн, был датой, которую Амикус назвал как «точку силы». То, чего они хотели добиться, зачем калечили детей, оставалось для Тео загадкой, но это была какая-то темномагическая и эгоистическая дрянь для них двоих, подло и низко использовавших своё положение ради личной выгоды.
В «Истории Хогвартса» говорилось, что несколько раз преподавателей наказывала магия замка за их действия в отношении учеников. Теодор слышал от старшекурсников, что один из преподавателей ЗоТИ до их поступления и пропавшего в конце года Квиррела оказалась членом какой-то секты и даже убила одного из студентов собственноручно — в результате чего лишилась голоса и оказалась в Азкабане.
Нотту нравилось думать, что его план, родившийся за ночь в голове, был подарком от магии Хогвартса.
— Тогда нам нужна какая-то опера… — пробормотал он. — Но такая, чтобы никто не заподозрил, что мы тренируемся.
— Я могу помочь, — подалась вперёд Луна, сидевшая между Рольфом и Джинни. — У меня есть история, я придумала её вместе с папой, и там есть и песни, и много героев…
— Ты сможешь её изложить в сценарий? — заинтересовано спросил Тео. — И какой у неё сюжет?
— Это история про мальчика по имени Руфус, колдуна, родившегося на планете Депонии, когда магглы уничтожили свой мир, — начала она вдохновенно рассказывать. — Все колдуны ещё до того переселились на Элизий, волшебный корабль в небесах, где жили припеваючи, как на Авалоне, в вечных радостях и без проблем. Руфус мечтал попасть туда, из общества магглов, в мир волшебников, но его никто не учил и раз за разом у него ничего не получалось…
Её щёки чуть покраснели, и Тео невольно залюбовался страстно рассказывающей свою историю девушкой, пока не перевёл взгляд на Джинни. Ему и в голову не приходило то, о чём на самом деле была история Лавгудов. Маги, оставшись без магглов, закрывшись в своём собственном обществе, могли действительно стремительно деградировать. Не было бы не самопишущих перьев, ни Хогвартс-экспресса, ни летающих автомобилей, да Мерлин-знает-чего-ещё. Были ли магглы так важны для них, что только взаимодействуя с ними Руфус оказался хорош, что почти попал на Элизий, когда другие волшебники только мешали ему?
«Впрочем, это совсем другая история. Не про наш мир», — подумал он и расслабился.
— А какие там песни? — спросил он, дождавшись конца истории. Мысль с привлечением хора на репетиции ему нравилась. Флитвик продолжал регулярные занятия с младшекурсниками, особенно с теми, у кого ещё не сломались голоса, и привлечь на свою сторону его самого было бы весьма кстати.