На обратном пути из Лондона, аппарировав вновь в центр Хогсмида, Теодор решил сделать небольшой крюк и зайти на кладбище селения, где были разбросаны семейные усыпальницы местных жителей, начиная с древних гэльских курганов, христианские кресты магглорождённых, захоронения погибших и умерших студентов и профессоров.
Он шёл мимо рядов могил, вглядываясь в надписи на них и неспешно приближаясь к большой белой усыпальнице директора Хогвартса, видной издалека. Имена и даты мелькали перед его глазами.
«Элеазар Фигг, 1801–1891».
«Рован Ханна, 1972–1990».
«Фелисити Дюррэй, 1965–1974».
«Миртл Уоррен, 1929–1943».
«Теодора Розмерта, 1900–1967».
«Саймон Талмейдж, 1810–1827».
Десятки и десятки могил. Одинокое и пустынное место, обычно скрытое в зелени деревьев, постепенно превращавших эти места в очередную часть Запретного леса, сейчас выглядело мистически и жутко — голые деревья, редкие вороны, лёгкая дымка тумана… Теодор подошёл к могиле Дамблдора. Он был здесь впервые. Тогда, в конце весны, он не ходил на кладбище, но теперь видел эту величавую, броскую могилу из белого мрамора, мёртвый каменный памятник мёртвому магу. «Великому светлому волшебнику», гласила надпись на камне. Под ней на камне лежали два белых цветка с острыми лепестками и жёлтым соцветием.
Тео присел на корточки перед памятником. В его нижней части был изображён моложавый мужчина с бородкой, над которым парил феникс.
— Ты что тут вынюхиваешь, мальчишка, — злобно… нет, скорее, раздражённо окликнул его голос со спины. Тео подпрыгну от неожиданности, палочка скользнула в его руку.
Человек в плаще и капюшоне с цветами в руках стоял в пяти футах от мраморного памятника.
— Я тебя где-то видел… — с чуть меньшей подозрительностью отметил визитёр. Он скинул капюшон, и Тео узнал его. Это оказался Элифас Дож, старый, как трухлявый пень, неоднократно виденный им в прошлом.
Мистер Дож был сокурсником директора, неудивительно, что он пришёл почтить его память.
— Мы встречались с вами пять лет назад на гран-при в честь юбилея лорда Лонгботтома, сэр, — проговорил Теодор. Старческое, испещренное морщинами лицо Дожа подёрнулось задумчивостью.
— Мистер Гамп? — наконец, проговорил он в догадке.
— Теодор Нотт к вашим услугам, сэр.
— Ах, Нотт. Простите, что не признал вас. Старость… неужели это вы принесли? Эдельвейсы. Ал даже растил их в наши школьные годы, — грустно улыбнулся Дож.
— Профессор говорил, что это любимые цветы его любимого, — неопределённо ответил Тео, чувствуя, что в этом может быть зацепка.
— О, да, — хмыкнул старик, подходя ближе. — Это всё дурное влияние Геллерта. Он ненавидел его половину жизни, а вторую половину любил беззаветно и безответно. Вот в чём трагедия Альбуса, а совершенно не в том, что увидела юная Рита.
Он возложил цветы. Они оба встали рядом, глядя на белый мрамор в сумерках.
— Эдельвейсы, — нарушил тишину Дож задумчивым голосом. — Я даже вспомнил историю, как он заколдовал свой сундук от декана Уизли и спрятал там квоффл нашей команды. Как она ни билась, только он сам смог открыть его, и как! Просто назвав этот цветок…
Тео ощутил мандраж. Вероятно, в этом и был секрет! Ему даже не пришлось звать Дерри и просить его узнать, эдельвейсы ли это — а он подумал о таком варианте!
Нотт театрально, стараясь не быть слишком наглым, достал часы и бросил на них взгляд, а затем, спешно попрощавшись, аппарировал вновь, к самым границам купола Хогвартса. Ужин уже начинался, но если его догадки были верны…
Войдя под своды древнего замка, Теодор скинул плащ и трансфигурировал его в свёрток, который уменьшил и убрал в нагрудный мешочек. Нужно было торопиться, чтобы его отсутствие на ужине не вызвало лишнего недовольства Кэрроу. Створки дверей были распахнуты, какие-то подростки о чём-то болтали в самых дверях, а большинство только ужинало. Гул и шум
Тео быстрым шагом добрался до изголовья стола Слизерина и уселся, кивком пожелав своим сокурсникам и сокурсницам приятного аппетита. Панси кинула на него неопределённый взгляд, а Блейз наклонился и спросил, не опоздал ли Тео в Визенгамот. Это звучало странно, ведь он уже утром покинул замок, и Тео небрежно отмахнулся от вопроса сокурсника, а потом кинул взгляд на стол преподавателей.