Сам по себе прецедент наличия в реальности в двух ипостасях не был преступлением в Магической Британии. Преступлением были манипуляции с временем с использованием неучтённых артефактов — это мимолётно они разбирали ещё с друзьями в клубе Самообороны четыре года назад. Едва ли директор имел незарегистрированный маховик, но, впрочем, получивший его Тео точно не регистрировал этот артефакт, а потому случая легального использования здесь точно не было.
Выходя из гостиной, Тео откровенно и твёрдо уже для себя решил, что преступил черту законности в своих действий. Оставалось решить, зачем он так рискнул.
Возможность покинуть замок он для себя отмёл. С одной стороны, чары Снейпа регистрировали каждого, кто пересекал границу охранного купола по земле. Были тайные пути, какие-то статуи открывали проходы через стены, но сам Нотт лишь единожды по интуиции оказался в таком тайном проходе, а найти любой другой без карты Невилла не вышло бы.
С другой стороны, сам факт наличия возможности остаться в замке, имея при этом доказуемое алиби, был неплохим. Если Кэрроу были здесь же и были достаточно беспечны, ему могло удаться…
В Визенгамоте в тот понедельник Хогвартс был представлен скучающей профессором Бабблинг, в то время как Кэрроу не появились даже на ужине. Если неявку Алекто в Лондон Тео понимал, тот же Блишвик метко сформулировал памфлет о трусости и нежелании в лицо ответить всем истцам, то отсутствие большей части персонала замка вечером за ужином было для него неясно. Может, шло внеочередное совещание у Снейпа.
Теодор углубился в подземелья, шагая по знакомым коридорам к лестнице на нижние уровни. В ту часть подвалов студенты почти не заглядывли. Спёртый влажный воздух тут же делал любого мага липким, дарил неприятное ощущение, а дышать было тяжело, да и подсознательно тайны подземелий отталкивали. Нотт преодолел два пролёта и нагнулся, чтобы протиснуться в низкий коридор, освещая путь шариком Люмоса на ладони.
По обе стороны от коридора отходили ответвления. Это был настоящий лабиринт, в котором можно было легко потеряться. Ходили слухи и байки, что где-то тут, в подземельях, была Проклятая Сокровищница Ровены Райвенкло, секрет сродни Тайной комнате Салазара Слизерина и Выручай-комнаты Хельги Хаффлпафф. Последняя хотя бы была реальной действительностью, так почему бы и первым двум было не оказаться правдой. За седьмым рядом коридоров оказалась небольшая комнатка с полками, похожая на обустроенную кем-то кладовую. На полу лежал истлевший мешок, тут же поддавшийся беспалочковому Экскуро. Зелья, что должен был вот-вот закончить Принц, не зря же он получил свои деньги, можно было разместить здесь, подумалось Тео.
Из обломка старинного камня Теодор наколдовал себе табурет, на который сел с задумчивым видом. Плащ согревал его во влажном и холодном подземелье, где от каждого выдоха шёл пар, свет Люмоса едва позволял видеть, что окружало его, но надо было планировать свои дальнейшие шаги.
«Начало занятий через час», — подумал Нотт, кинув взгляд на часы. — «Можно подняться в Комнату-по-требованию и остаться там».
Это было планом, но планом бессмысленным. Горячая ярость против Кэрроу за прошедшие дни стала холодной, но никак не утихла. Теодор зевнул. Холод буквально обволакивал его и делал сонным. Встрепенувшись, юноша поднялся с табурета и фыркнул — в этот раз бодрящего зелья никакой директор ему бы не дал, значит, нужно было сделать что-то, пока он был бодр.
Навскидку ему вспомнилось, как двое Кэрроу делали какие-то дела в старом ритуальном зале в дальней части подземелий, по пути к классу с Омутом памяти, откуда шёл тот человек с вязью вместо имени. Это было уже что-то. Дезиллюминационные чары — и это уже было планом.
Став невидимым, юноша трансфигурировал свои туфли так, чтобы они обзавелись мягкой подошвой, и потопал обратно, к выходу из закоулков Хогвартса. Бросая взгляды налево и направо по пути к лестнице, пригибаясь, он замер у одного из проходов. В его конце сияло магическое излучение, пульсировало, разжималось и сжималось. Это имело удивительный магический вид.
Тео на секунду даже задумался о том, чтобы шагнуть в ту сторону, чтобы исследовать это явление ближе, пока его не обдал холодный ветер из этого ответвления, принесший с собой каменную пыль, ударившую по глазам и коже. Это будто бы протрезвило его, несильная, пусть и резкая, боль разогнала сердцебиение, а палочка в руке сама собой сколдовала щит.