Спалось ему неважно — но, как ни странно, не от кошмаров или плохих мыслей, а от голода.
Отсутствие Кэрроу за преподавательским столом в очередной раз не была чем-то необычным для утреннего зала во время завтрака. Необычности добавил с избытком профессор Снейп, поднявшийся из боковых дверей в сопровождении Рабастана Лестрейнджа — всё в том же изысканном костюме и с ледяным взглядом.
— Студенты Хогвартса, — зашелестел над залом голос директора, едва он прошёл к кафедре, оставив Лестрейнджа за столом, где тот с невозмутимым видом стал готовиться к завтраку. — В связи с рядом непредвиденных обстоятельств, в ближайшие недели отменяются все занятия по дисциплине Защиты от Тёмных искусств.
Зал молчал. Это была хорошая новость для некоторых, и плохая для других.
— Кроме того, решением директора я отменяю всё преподавание дисциплины Маггловедения в Школе Хогвартс. В ближайшие дни некоторые из вас могут получить приглашение на разговор с новым Генеральным инспектором Хогвартса, который будет расследовать ряд случившихся инцидентов. Будьте готовы отвечать откровенно и предельно чётко. Можете продолжать завтрак.
Директор с мрачным видом вернулся на своё место. Проходя мимо Тео, он обжёг своим чёрным взглядом, а юноша успел заметить, что в чёрных волосах зельевара появилась новая проседь.
Не обращая внимание на обсуждения вокруг Тео, изголодавшийся за полтора лишних прожитых дня, завтракал дольше остальных. Когда он уже выходил из-за стола, его окликнул Генеральный инспектор, сидевший, как назло, совсем рядом.
— Мистер Нотт, — любезным тоном произнёс Лестрейндж, поднявшийся так же со своего места. Он неизбежно притягивал взгляды, в его лощёном и утончённом виде чувствовалась фальшь тринадцати лет в Азкабане, он был Пожирателем Смерти из числа вернейших сторонников, и он обращался именно к Теодору Магнусу Нотту. — Не составите ли вы мне компанию на это утро? В Хогвартсе так много всего изменилось. А нам есть, что обсудить.
— Конечно, сэр, — с обречённостью в голосе ответил Теодор.
Они вышли на улицу. Зябкость погоды неотвратимо приближающейся зимы скомпенсировали чары. Ветра не было, и это было благом для Тео. Лестрейндж наложил на себя чары, даже не поведя рукой, что было выдающимся колдовством, как считал Тео. Магия силой мысли…
— Давно хотел поговорить с вами, мистер Нотт, — обронил Лестрейндж, засунув руки в карманы своих брюк. Они неспеша шагали по прелой траве, мокрой от росы и тумана. — Взглянуть в отражение сквозь годы.
Такая метафора смутила Нотта. Едва ли хладнокровный позер с мертвым взглядом был его отражением.
— Не смущайтесь, надеюсь, нашими общими усилиями вас не ждёт такое будущее в тридцать четыре, — хмыкнул он. Если было не смотреть ему в глаза, Тео решил, что даже могло показаться, что это обычный маг, а не один из самых страшных колдунов из окружения Тёмного лорда. — Но в свои семнадцать я был похож на вас сейчас больше, чем можно подумать. Наверное, если бы у меня не было отца и брата, я бы стал таким, как вы. Ценитель грязнокровок, борец за права сквибов. Полезные мысли, когда тебе семнадцать.
— Простите, сэр, вам известна моя истинная позиция? Или то, как её описывают другие? — решил на всякий случай уточнить Тео.
— В этом нет никакой разницы, Нотт, что вы думаете себе в своей голове. В конечном итоге вас запомнят по тому, что вы говорите в прессе и на страницах книг. Поэтому давайте, я с нетерпением жду, что вы с этим Уингером склепаете для Лавгуда. Делайте на совесть.
Лестрейндж хищно улыбнулся и слегка повернул голову, так, что Тео, шедший на полшага позади, увидел его глаз. Слова и вид Пожирателя вызвали у него мурашки по телу. «Он всё знает». Тео попытался не показывать страха.
— Я ещё работаю над материалом, сэр. Когда рукопись будет готова — могу поделиться с вами.
— Я отвечаю за борьбу с инакомыслящими, Нотт. Хозяин ценит меня за то, что я и так буду всё знать благодаря своим ищейкам, — его улыбка стала ещё более хищной. Только осознав его слова, Тео понял, кому дерзил. — Ваш отец не рассказывал, чем занимался мой покойный папочка?
— Нет. К тому же, мой отец никогда не называл Его «Хозяином». Повелитель — вот, как Его звали в нашем доме.
— Магнус выбрал продать жопу, чтобы остаться здесь и растить сына — а сдохнув, как шелудивый пёс в канаве, оставил вместо сына дерзкого интригана, — рассмеялся Лестрейндж. Его холодный смех не давал понять, хвалил он этим младшего Нотта, или наоборот, подчеркивал презрение. Тео решил для себя, что лучше бы хвалил.