— Последствия? Ты о том, что теперь мы полностью закрыты от импорта, даже контрабандного, всех мало-мальски магических предметов? — невесело усмехнулся Теодор.
— Поговори об этом на очередном собрании болтунов своего Визенгамота, — отмахнулся Эдуард, состроив неприязненную мину. — Я исследователь, я зельевар, и я говорю, конечно же, о магических последствиях. Магия копится и бурлит, освобождаясь внутри границ Барьера, обретает физическую форму! В Шеффилде даже стали торговать кристаллами, что собирают в полях у старых источников егеря, будь они неладны.
Теодор вспомнил, как ему явился кусок красного кристалла, сверкавший жёлтой магией изнутри.
— Моему знакомому чуть не оторвало руку, зато взгляни, какой отменный взвар вышел, — забыв о своем напряжении и злобе на непрошенные сомнения, тоном абсолютно увлечённого фанатика начал рассказывать зельевар. Он поднял крышку с остуженного латунного чана в виде бочки, обшитого снаружи лентой, открыв вид на ярко-оранжевую, густо-янтарную жидкость, медленно вращавшуюся вокруг центра чана.
— И что это за бурда? — безыдейно протянул Тео. Зельеварение не было его коньком и пристрастием, он всегда сторонился этого вида магической деятельности, но точно знал, что полезных зелий такого цвета в программе пяти курсов Хогвартса не было. А вот вся основа, полезная для жизни магов, была.
— Это модификация одного польского рецепта на гранитной смеси и засохшей до камня крови двадцати молодых пегасов… пегасов у нас нет, а вот кровяной кристалл, что заживляет раны прикосновением, маги находят на местах старых битв уже месяц. Земля источает магию, — со значением поведал он. — Я назвал его «Ласточка Принца». Изначально он был «Lastochka».
— И что, он как… не знаю, рябиновый отвар? Рябины разве нет в наших краях?
— Там нужна сон-трава, а здесь сон-трава дерьмо, надо флорентийскую, — отмахнулся Принц. — Но вообще этот элексир лучше! Он лечит любые травмы, переломы, отсечения, кости, даже бакулюм!
Тео содрогнулся, представив, на ком он проверял их. Но вообще-то…
— А на ком ты проверял это?
— Как это! На добровольцах. В первую очередь — на себе!
Он закатал рукав своей рубашки и показал почти незаметный шрам чуть ниже локтя.
— Это моя вторая левая рука, — похвастался он. Теодору стало не по себе. — Первую я сварил в одном неудачном эксперименте. А это вот я назвал «Шотландской Кошкой».
Следующий чан, кажется, бронзовый, явив мерцающую зелёным жидкость тёмного цвета.
— И что это такое? — уныло спросил Теодор.
— Позволяет прекрасно смотреть в темноте, — пояснил зельевар. — А если перед употреблением закинуть туда засахаренный глаз арахнида, то маг становится полностью невидимым! Как у Уэллса, читал? Но всего на час.
Герберта Уэллса Теодор читал, но только «Войну миров». Совершеннейший бред — так ему показалось тогда. Впрочем, провоцировать на объяснения не хотелось, и Тео просто кивнул. Невидимость была полезным свойством для разных нужд, взять хотя бы его поход в тот самый день.
— Это всё? — спросил Тео. Ультимативное заживляющее и невидимость — неплохой дуэт сам по себе.
— Ещё есть пара бесполезных отваров, но они бесполезны, — развел руками Принц. — И тридцать галлонов Напитка живой смерти. И два — живой воды.
— Живой воды?
— В теории она должна молодить стариков, но стариков у меня под рукой не оказалось, — он пожал плечами. — Берёшь?
Теодор отказался от живой воды и напитка живой смерти. Деньги были потрачены если не впустую, то очень сомнительно, да и найти применение этим настоям пришлось бы искать очень осторожно. Помфри не стала бы применять то, в чём не была уверена, а риск ошибиться в дозировке мог привести к самым дурным последствиям.
Принц, ничтоже сумняшеся, присел на корточки и указал на бумажку, наклеенную совершенно по-маггловски на обшивку каждого чана. Тео последовал его примеру и прочитал, какие дозировки были проверены и против чего, после чего мысленно отказался от предубеждений в пользу зельевара.
— Ты предлагаешь, эээ, аппарировать? — спросил, коснувшись с волнением ворота, Нотт. Время приближалось к совсем позднему, а ему нужно было ещё поужинать в Хогвартсе. Бочки стоило оставить в Актоне, в Нотт-Холле, по крайней мере пока, но быстро их туда был единственный способ доставить.