— Конечно! Я и сам их сюда притащил именно так. Подхватывай и прыгай, а потом за следующей. Они лёгкие.
Тео попытался поднять хотя бы одну — и не преуспел, настолько тяжёлой она оказалась. Эдуард неприятно рассмеялся, после чего Нотт, плюнув на предосторожности, палочкой наложил чары облегчения веса и действительно обхватил бочку, прижав её к себе.
Миг — и он чуть не завалился вперёд уже в Нотт-холле.
Обстановка неуловимо изменилась. Томас явно обживал старое семейное гнездо Теодора. Тут и там висели какие-то плакаты, у него не было времени вглядываться, а со второго этажа, со стороны комнат Нотта, виднелся свет и слышалась какая-то музыка.
Тео поставил бочку и тут же аппарировал обратно, повторив действие вновь. На шум второй аппарации в гостиную вышел уже и самолично единственный обитатель дома Ноттов, Дин Томас, опасливо прикрывавшийся палочкой. На его голову были надеты большие наушники («Странно, — подумал Тео, — он что, так боится сквозняка?»), а музыка стихла.
— Нотт? — со смесью опаски и облегчения поприветствовал его бывший друг. — Фух. Ты бы хоть предупреждал!
— Это мой дом, — напомнил Теодор. — Я могу заявиться в любой момент, а ты в гостях. Что, так холодно? — сменил он тут же тему, кивая на головной убор.
Темнокожий парень, которому вот-вот должно было исполниться восемнадцать, замялся и ничего не ответил. Тео не стал мешкать, решив поставить запечатанные бочки в отцовскую спальню, куда не заходил уже много лет. Он прошёл мимо Дина, словно бы остолбеневшего от действий Теодора и даже почему-то зажмурившегося, и через короткий коридор попал в давным-давно разорённую спальню.
Увиденное его поразило. Там, где была когда-то кровать, стоял здоровенный стол с каким-то аппаратом, смутно похожим на колдорадио антенной. На столе стояла зажжённая лампа, под которой, под стеклом, лежали какие-то бумаги. Рядом с лампой на столе стоял закреплённый на штативе странный мохнатый цилиндр, который был отвёрнут в сторону. Его и странный аппарат соединял маггловский шнур. («Провод», — вспомнил Тео).
Тео подошёл ближе и зажёг Люмос. Глаз выхватил самую верхнюю строку, заполненную косым почерком.
«Дин, расскажи сегодня про зверства троллей в предместьях Дублина. Трое погибших, двести раненых, Пожиратели их контролировали явно. Как, — следующие несколько слов он не разобрал, — тебя любят и шлют профу письма. У.»
Нотт почувствовал, как внутри закипает неконтролируемая ярость.
Он резко развернулся и встретился глазами с Дином. Тот зашёл за ним, убрав палочку, и всем своим видом выражал покаяние.
— Это что? — зло процедил Теодор.
— Радиоточка, — тихо произнёс темнокожий.
— Какая, в задницу, радиоточка?
— Радио Сопротивления, — ещё тише сказал магглорождённый колдун.
— Ты что тут устроил, а? Воспользовался моим гостеприимством и вот такое сделал? Ты понимаешь, как это меня может подставить?
Дин Томас молчал, опустив голову. Теодору пришла мысль сжечь всё, что он видит, но она отступила тут же. Ему в голову пришёл план.
— Значит так, Томас. Я не знаю, с кем ты общаешься и кто твои кураторы в этом нелёгком деле сопротивления, но передай им мои условия. Ты можешь продолжать, но как только выйдет «Придира» перед рождеством, вы разберёте мою статью построчно. Критикуй, поливай помоями, устрой дискуссию, мне плевать. Важно только, чтобы вы её, и лучше бы не один раз, пережевали по косточкам. Понятно?
— Д-да, Тео.
— Клятва.
— Н-но я не могу!
— Можешь.
— А если они откажутся?
— Кто, Фред и Джордж? Передай им, что я буду крайне рад получить в таком случае отступные в виде своей доли прибыли от их бизнеса прямо на это же Рождество.
Томас сконфужено умолк. Тео догадывался, что во многом Орден Феникса живёт за счёт тех денег, которые ушлые Форджи успели заработать и не поделиться с Тео. Если верить Лестрейнджу, их ещё и магглы поддерживали, но конвертация маггловских фунтов в галлеоны была запрещена, а гоблины вовсе неохотно обслуживали магов как таковых.
Перетаскивая бочки и собирая плесень для Принца, Теодор постепенно успокоился и с удовлетворением оценил последствия такой находки. Конечно, если бы вдруг чары Фиделио спали с Нотт-холла, кто-то бы наверняка смог установить, что именно отсюда вещает радио, но пока они держались и ничего им не угрожало. Бесплатное продвижение его мыслей на широкую, скептическую к курсу официальных властей аудиторию было очень кстати.
Оставалось немногое — конвертировать это продвижение мыслей в продвижение власти, но для этого нужно было повергнуть «кота».