Дерри фыркал на то соглашение не меньше леди Виктории.
— У тебя есть какие-то новости? — с едва теплящимся огоньком надежды в глазах спросил Тюбер, когда Тео вспомнил о летних событиях.
— У меня есть догадки, — ответил Теодор, отведя взгляд. — Я не уверен в том, что они правдивы. Но они есть.
— Ты… вёл расследование? — брови Тюбера поднялись в изумлении. — Я… это очень ценно. Спасибо, Теодор.
Тео даже смутился. Самую малость. И тут же подумал, что это изумление Тима нужно использовать. В своих целях.
— Я… использовал свои источники, — вздохнул картинно Нотт. — Говорил с людьми из Аврората. С лордами Визенгамота. Всё указывает на то, что Барьер был создан ритуалом, для которого были принесены жертвы.
— Конечно, не мудрено, тёмная магия Того-кого-нельзя-называть, — согласно покивал он. — Какие могут быть сомнения. Проклятые практики.
«Которые откуда-то известны леди Виктории Джонс», — подумал Тео. Сказал он, впрочем, совсем другое.
— Никто не знает, откуда Тёмный лорд вытащил этот ритуал, и никто из моих… — «агентов»? «людей»? «контактов»? — собеседников не был свидетелем этого. Но есть факты, и есть арифмантика, которая даёт нам инструменты.
Тим Тюбер сжал кулаки так, что костяшки пальцев аж побелели. Теодор придал своему голосу ещё больше сожаления.
— Если не ударяться в подробности, Тим, то всё выглядит так, что центр купола этого Барьера должен находиться где-то над юго-западной Шотландией.
— Акцио, карта Британии! — скомандовал Тюбер. С одной из полок к ним слетел глобус, подобный тому, который стоял в одном из холлов Хогвартса. Не успел Теодор удивиться тому, как лихо Тюбер призвал глобус картой, так чуть не поперхнулся отпитым из бокала вином, когда разглядел, что это был за глобус.
На «восточном» полушарии глобуса была изображена Великобритания — Британские острова. Британия — Англия, Уэльс, Шотландия, острова в Канале и Ирландском море, Оркнеи и Шетланды, Ирландия, в конце концов… а с другой стороны, на «западном» полушарии — Колонии. Британская Индия, Южная Африка, Австралия и Вестралия, Зеландия и россыпь океанских островков.
Иначе говоря, это был очень странный глобус.
Замаскировав удивление под кашель, который погружённый в новую идею Тим Тюбер даже не заметил, Тео всё-таки отпил вина и продолжил речь.
— Галлоуэй. Именно там будет точка, которая позволит описать окружность для Оркнеев, Ирландии и Дувра.
— Да, и правда, — задумчиво протянул Тюбер. Теперь он гипнотизировал шар с рисунком взглядом, словно тот мог дать ему ответ. — Ты можешь не продолжать. Теперь я всё понял. Ронни отправился именно туда и там и пропал, да?
— Мы с тобой решили, что он не поехал, — Нотт трагично опустил взгляд на столешницу. Он уже оставил переживания о Ронни Тюбере в прошлом. Теперь же ему нужно было заручиться праведной помощью Тима для того, чтобы… чтобы в каком-то будущем всё же кинуть вызов коту. Как-то просил его Карамеди руками Уингера, Лестрейндж и вся Британия.
Он преисполнился этим и чувствовал, что должен. Тёмный лорд был той самой лестницей, по которой Теодор Нотт мог подняться к власти и не просто остаться «лордом Визенгамота», одним из сотни, а стать кем-то большим.
И каждая палочка на его стороне была важна.
— Он всё же поехал… — Тюбер горько закончил фразу за него и прикрыл глаза. Прикрыл их с горечью. Он опёр свой лоб на кулак руки, локтём поставленной на стол, и всхлипнул. Из сжатых в боли глаз вытекла и капнула вниз слезинка.
— Это ещё одна причина, по которой я никогда не приму власть лича, — тихо, почти шёпотом, сказал Нотт спустя минуту.
Тюбер встрепенулся. Злость была во взгляде его красных глаз, гнев утраты бушевал в его виде, ярость слышалась в его хриплом голосе.
— Не примешь? Ты ведь лорд Визенгамота, Нотт! Ты лижешь ему зад каждый понедельник, а тогда, в августе, замарался в первый же день! Мой выпуск Хогвартса хотел с палочками в руках идти на Министерство и возвращать власть Скримджеру, но как же, сам Теодор Нотт, сраный лорд и сюзерен, призывал сплотиться!
— Послушай…
— Как давно ты знал о том, что случилось с Ронни? Месяц? Два? Через полторы недели Рождество, и я верил, что Санта сможет вернуть мне брата. Моего любимого брата! Единственную родную душу! Сука!