— …то, что ж. Это будет ваша награда.
Нотт договорил и отвернулся от пятикурсника, раздавленного его отповедью. Никто из них не мог экстраполировать взгляды последователей Тёмного лорда на своё окружение. Оттого правда была им так страшна. Теодор уселся рядом с подвинувшимся Забини, который, в свою очередь, слушал их перепалку в компании нескольких младшекурсников, благоговейно пожиравших Нотта глазами. Он уже привык к этому. Младшекурсники — четвертый, третий, второй и чуть-чуть первый курсы — считали его кумиром, ведь это он и «его» программа позволили им выбраться из трущоб. Трущоб, куда им приходилось возвращаться каждое лето и каждые каникулы.
Трущоб, куда их одним движением палочки могли вернуть сторонники Лорда. Ведь отнюдь не все спонсоры были хоть сколько-то лояльны узурпировавшей власти.
— Мистер Теодор, это было сильно! — подобстрастно заявил юноша с бритой головой. — Так ему, этому цыганскому скоту.
— Мистер Крастер, я уже говорил, что все маги должны равно относиться друг к другу, — осуждающе ответил третьекурснику Теодор. — Но — спасибо за вашу лесть, это приятно.
— Тео, ты не думал, что надо… ну… что-то сделать с этим? — тихо шепнул Забини.
— Когда бы я подумал? Всё случилось сегодня же, — так же тихо ответил Нотт.
— Так пора!
Что-то делать было нужно, с этим Нотт был согласен полностью. И у него было даже несколько… направлений.
Из всех возможных вариантов, Теодор выбрал наиболее спокойный. Мало что могло бы ему помешать заняться продумыванием — тем более, они договорились на значительный гонорар — реформ, которые запрашивал Кингсли. Сами по себе тезисы магглов были абсурдны. Теодор не считал себя идиотом или магглолюбцем, но структуру управления маггловской Британии он представлял. Тем более, что Министр Магии и Верховный Чародей (до недавнего времени) присягали английскому монарху, которого считали сюзереном.
У магглов всё было сложно и запутанно, но совсем не так, как они требовали того от магов. От ордена Феникса, если быть точным.
Маггловской Британией, Соединённым королевством Великобритании и Северной Ирландии (это объясняло чушь про поддержку магглов-ирландцев своих магических земляков в борьбе против лоялистов-юнионистов и Тёмного лорда), управлял номинальный монарх и фактический премьер-министр, глава Тайного совета при монархе. Королева Елизавета Вторая правила уже полвека и её сын, принц Чарльз, мог так и не дождаться своей собственной коронации. Премьер-министра утверждал Парламент из двух палат (лучше, чем во времена Кромвеля), где были пэры, вопреки магическому смыслу, наследные, и представители, избиравшиеся почти так же, как пэры Низкого Визенгамота. Но не пожизненно, в отличие от тех.
И это был клубок противоречий, наполненный всю британскую историю лоббизмом, политическими интригами, закулисной борьбой и грязными ходами. Никакой «прозрачности управления» или «разделения властей». Все эти феномены ему были знакомы из книг маггловских мыслителей-демократов. Француза Вольтера, например, или Руссо, который выступал против этой «системы сдержек и противовесов».
«Они совершенно не понимают природу магического общества», — мысленно фыркнул Теодор, разглаживая снова список руками. Одно заклинание, и он был бы первозданно гладок, но почему-то ему не хотелось делать этого. Копия в саквояже была опрятна, пусть и скрыта от посторонних глаз, а оригинал он носил смятым. «Маги — эгоисты, уважающие право силы».
Эта мысль, впрочем, через мгновение уступила место пониманию другого рода.
— Даже самый сильный маг сейчас не может сломать систему. В одиночку, — пробормотал он, добавив в конце оговорку.
Нотт взял чистый листок и аккуратно вывел по центру большой вопросительный знак, начав закрашивать его под свои раздумья.
Магическое общество давно перешагнуло тот порог, когда племена и кланы силой захватывали территории или золото. Общество эволюционировало, и Маркс был прав, но разве что в том, что формации меняли друг друга. Рабовладельческий строй сменился феодализмом, феодализм — буржуазным капитализмом, и магам было бы по силам построить почти что настоящий социализм, но…
«Но» крылось в силе магов. Это не было прописано в трактатах и монографиях, но маги были не равноценны друг другу по силе. Кто-то мог колдовать весь день и не испытывать усталости, а кто-то другой через час колдовства падал от бессилия.