И тогда он понял, что не знает, где же вход в Лютный переулок.
Тео занервничал.
Испугался.
Выдохнул.
Тётка бы наверняка сказала ему, что нужно «следить за людьми», ведь он наверняка не единственный, кому нужно в Лютный, место трущоб и неприятностей.
Первым делом он свернул за тот же угол, куда пошёл его обидчик, карманный вор. С опаской, готовый применить то немногое, что он извлёк из пьяных уроков отца и книг (прежде, чем каждая из них отправилась на продажу, Тео прочёл и изо всех сил запомнил, что там было написано). Фамильные заклинания в основном предполагали палочку, но он не сомневался, что, случись что, его магия в огненном шторме накажет обидчика.
Однако, в проулке никого не оказалось. Пройдя между домами по грязи, он оказался в параллельном переулке, где тут и там в окошках горел свет, из труб шёл дымок, а маги нет-нет, да колдовали без опаски, как дома. «Видимо, здесь живут обитатели Косого», — решил Тео.
— Ты чего? — спросил его вдруг озадаченный девчачий голос. Повернувшись, он встретился взглядом с девочкой чуть младше его самого, рыжеволосой и веснушчатой. Она тоже была одета не совсем присталым чистокровному волшебнику образом, хотя вид почти её не оставлял сомнений, кто именно говорит с ним.
— Я потерялся, — честно сказал Тео. — Мне нужен Лютный переулок, а это не он?
— Лютный? — ахнула девочка. — Мама меня пугает этим местом. Мои братья как-то были там, — добавила она невпопад.
— А где это место?
— Не знаю. Может, напротив мётел? Я видела, как страшный дядя шёл оттуда, — прошептала она, уперев взгляд в пол.
— Спасибо! — признательно сказал Тео. — Меня Тео зовут, — неожиданно добавил он, чуть смутившись.
— А меня — Джинни, — в ответ смутилась девочка. — Очень приятно.
— Пока, Джинни! — махнул он ей рукой, когда дверь домика, рядом с которым они стояли, скрипнула, и оттуда послышались голоса взрослых.
Не дожидаясь ответа, он спешно вернулся на Косой переулок и пошел в сторону магазина мётел. Действительно, напротив него меж домов была мощёная улочка, которая вела куда-то вглубь. Не миновало и квартала, когда юный Нотт почувствовал на себе взгляды. Они как будто бы оценивали его, и ему это совершенно не нравилось.
Отсчитывая проулки и повороты, он едва не пропустил нужный себе, когда споткнулся о какую-то груду тряпья на пути. Груда вдруг завыла страшным голосом, пугая его, и он едва не бросился бежать — но вместо того, благо, юркнул в правильную щель между домами, покрытую помоями и грязью.
Определённо, маги в Лютном не были особо пунктуальны относительно чистоты. Тут и там валялся мусор, видимо, выкидываемый чарами из домов — сила мага, согласно «Общей теории чар», была пропорциональна силе его магии, и если волшебники не могли отправить мусор в небытие… они просто перемещали его за стены.
Стараясь не запачкаться больше допустимого, он шёл, лавируя между лужами дождя и кучами мусора, пока, наконец, не увидел дверь, описанную в письме Э. Принца.
Подойдя вплотную, он неумело замахнулся, чтобы постучать — и понял, что не знает, как именно заставить отреагировать человека внутри, если он был. Наконец, решившись, он постучал в дверь, пытаясь унять волнение. Сердце бешено стучало, а кожа топорщилась мурашками. Казалось, ещё немного, и случится выброс, как описывали в книге «Взросление чистокровных волшебников 3-12 лет»…
Он уже почти отчаялся, как в двери вдруг съехала задвижка, и на него уставились два сердитых глаза.
— Что надо?
— Вы присылали п-письмо, неделю назад, — Тео захлопал по карманам, пытаясь найти злосчастное послание. Когда он понял, что письмо он как раз-таки и оставил дома, дверь открылась, и чья-то рука дёрнула его на себя, затаскивая внутрь тёмного помещения.
По всем органам чувств ударила жуткая духота, царившая в помещении, сырость и влага, смешанные с острым запахом пота и вонью какой-то гнили.
— Люмос! — воскликнул высоким, ломающимся голосом человек, втащивший Тео в помещение, и под потолком, где обычно висели магические светильники, вспыхнул светлый круг, осветивший помещение (маленькую комнатку, с одним-единственным окном за угол, дверью, ведром для помоев, спальным лежбищем, большим котлом по центру и множеством склянок на стеллаже за котлом).
Его визави (французское слово, машинально подметил Тео) представлял из себя худого, нескладного парня лет шестнадцати. Над губой у него виднелись мягкие тёмные волоски, короткие чёрные волосы неприятно блестели от пота, а рубаха с жёлтыми пятнами облепляла костлявое подростковое тело. Мелкие чёрные глаза, под которыми виднелись глубокие синюшные мешки, бегали взглядом по его лицу, будто силясь понять, что с Тео было не так.