Действительно, атмосфера в центре магического квартала Лондона стояла гнетущая. Шёл легкий дождик, и Тео похвалил себя, что надел и мантию, и шляпу. Погода стояла вполне сентябрьская. Дети и подростки, совершавшие покупки к школе, облюбовали «Молнию» в витрине «Всё для квиддича», а несколько молодых магов громогласно обсуждали, как же они бы расправились с Сириусом Блэком, оглядываясь на ровесниц, что рассматривали витрину «Всей косметики» Жака Арманьяка.
Теодор, огибая лужи, пошёл в сторону магазина сов. Иногда он по какому-то наитию приходил туда в меланхоличном настроении. Птичий гомон ассоциировался с давними воспоминаниями, теми самыми, когда в его мире были только домовики, гиппогриф, любящий отец и миссис Клируотер.
Он простоял с совами полчаса, глядя в пустое окно. Слёзы стекали по щекам Теодора, капая на пол, и даже обычно громогласный продавец в этот раз с уважением отнёсся к его настроению. Вдруг он в окне увидел знакомую рыжую макушку — и, сморгнув последнюю слезинку, понял, что нужно делать.
Эмоции Джинни были непередаваемы — ещё сильнее его поступком впечатлились её родители и братья. Пожалуй, это воспоминание стоило того, золотые пионы отлично шли к румянцу на щеках веснушчатой, вытянувшейся Джинни и рыжине её волос.
Уже отойдя от компании Уизли он услышал, как Поттер сдавлено поздравляет Джинни с днём рождения, и его улыбка оказалась ещё шире.
Глава 27
Хогвартс должны были охранять дементоры. От Сириуса Блэка, тёмного мага, который сбежал из Азкабана, чтобы добраться до Гарри Поттера. Существа, питавшиеся человеческими эмоциями, высшая форма эволюции (или разложения) вампиров, когда они совершенно теряют человеческий облик, но не интерес к магам и магглам, должны были окружать единственную магическую школу в Британии, которую одновременно с тем называли «самым безопасным местом» островов.
Само по себе это сочетание тезисов, по меткому выражению страшного разозлённого райвевнкловца Бута, было «оксюмороном», сочетанием несочетаемого.
Среди студентов ходили слухи, что во время остановки поезда за несколько часов до Хогсмида дементоры даже поднимались в какие-то вагоны, но Тео и его компания ничего не заметили необычного. Зато уже на пороге замка, выходя из кареты, запряжённой, как и год назад, фестралами, он, обернувшись на озеро, различил сгустки магии, парящие над деревьями Запретного леса.
Новым преподавателем Защиты от Тёмных Искусств, взамен уехавшего Локхарта, стал некий Римус Люпин, потерто выглядящий мужчина, носящий на себе метку проклятья. Тео для себя решил, что это отставной аврор или взломщик проклятий, который был вынужден влачить существование в нищете, пока Дамблдор не привлёк его в этом году. Судя по слушкам по столу факультета, что он ехал в поезде вместе с учениками, он был специалистом именно по дементорам — это ободрило Нотта.
Не то, чтобы он очень был согласен с политикой Дамблдора, но его выбор преподавателей (кроме, может быть, мадам Трюк, припоминая первый курс, и Квиррела) был почти всегда оправданным.
На факультет распределили обладателей таких фамилий, как Урхарт, Уоррингтон, Пирс и Берринтон, а на третьем курсе неожиданно появился перевёдшийся из Ильвермони мальчик Питер Пайк. Забини, когда Пайк подсел напротив Малфоя, с хитринкой прошептал Теодору, что Пайк точно попытается пойти против Малфоя, и оказался решительно не прав.
Оказалось, эти двое ладили, и отец Пайка был деловым партнёром Малфоя в МАКУСА, куда Драко путешествовал летом. Прошлогодняя взбучка, которую Драко устроили поклонники квиддича, явно забылась для Малфоя, и теперь он с важным видом представлял Пайка всем своим знакомым старшекурсникам.
Пайк и занял пятую, свободную к тому моменту, кровать, справа от Крэбба.
— Ну что, парни, когда у вас тут отбор в квиддичную команду? — спросил новоявленный третьекурсник у своих новых соседей.
Теодор промолчал, так как не хотел связываться с «партнёрами Малфоев» (семикурсница Фарли и Трейси Девис уже обе успели пошутить на эту тему, и это только то, что слышал Тео), и в разговор с Пайком не лез. Зато ему ответил Грегори, который как-никак был более сообразительным, чем Винсент, и они живо стали обсуждать отличия «американского» квиддича от «британского», хотя все знали, что в квиддич играют и в других странах.