Трапезный зал Хогвартса слушал с глубоким шоком объявления Дамблдора.
Детективный клуб Грейнджер, клуб рунеспуров Диггори, клуб вышивания крестиком, клуб коллекционеров крышечек, клуб защиты домашних докси, клуб владельцев сов… Хогвартс в один день заполнился десятком новых клубов, которые, очевидно, все были подражанием непубличному, закрытому клубу-на-восьмерых.
Участники того самого клуба переглянулись друг с другом через весь зал, насколько это было возможно. Невилл выронил вилку, Забини потерял картофелину, не донеся её до рта, а Криви безумно и безостановочно щёлкал своей камерой, фиксируя реакцию школьников.
— Ну и, наконец, я приветствую желание инициативной группы запустить школьную газету! Редактор — уже известный вам мистер Диггори, выпускник пятого года, цензор — мистер Финч-Флетчли и мисс Аббот, а в состав репортёров может войти любой желающий!
Криви защёлкал фотоаппаратом ещё сильнее.
Несколько дней нового семестра вся школа гудела из-за кучи новых клубов. Больше никто не приставал ни к Тео, ни к Блейзу, ни к Арчи и другим ребятам в попытке навязаться в их школьную компанию — так продолжалось до тех пор, пока все не разобрались, что клубы новых инициаторов это пшик, где нет ничего особо интересного.
На первой же встрече Клуба самообороны в новом году, как только Симус закончил рассказывать про самосбываемость пророчеств — он последний, кто задолжал доклад, Бут предложил перейти к чарам Патронуса.
— Я не умею колдовать Патронуса, не смотри на меня так, — пожал плечами Тео. — И не смогу научить вас. Надо идти к Люпину или Флитвику, чтобы они дали направление, какие книги могут нам помочь.
За стремлением Терри стояло желание снова стать популярным и вернуться в центр внимания на факультете. Он наверняка хвастался тем, что мог без палочки на несколько секунд вызвать щит или выпустить из её кончика дымок, что задержал бы его преследователей и дал бы ему возможность убежать.
Тем не менее, быстрого прогресса Теодор обещать им не мог, да и не хотел. Его настроение, ещё совсем недавно «боевое» после Рождества, неожиданно упало, и который день он сонно бродил по замку, отмечая для себя, что на его фигуру стало всем плевать. Это было как холодный душ после горячего летнего зноя, после которого резко хотелось спать.
Впрочем, ребята бы не поняли, если бы он предложил им сделать перерыв, капитулировать перед новыми клубами, и Тео озвучил новую установку.
— К десятому февраля мы проведём следующее заседание, — он грозно осмотрел друзей, — к которому каждый узнает тот максимум про Патронус, который возможно! Всем понятно?
Распрощавшись со всеми, даже братом и Забини, которые спешили на свои собственные дела — один на отработку, другой в кружок рисования, где тренировались варить собственные краски, он пошёл по замку. Сначала в совятню, отправить письмо в МАКУСА кузине (которое он написал с большим трудом), а потом… куда глаза глядят.
Голос Гермионы Грейнджер, декламировавшей какие-то стихи, вывел его из методичного транса, который он поймал, заворожённый тем, как красиво и ужасно дементоры свили хоровод над леом. Теодор вздохнул и повернулся к лестнице. Грейнджер говорила считалочку, с удивлением понял он. Несколькими мгновениями спустя действительно магглорождённая ведьма с большим красивым котом на руках в компании унылого Поттера и (сердце пропустило удар) столь же унылой Джинни Уизли предстали перед ним, повернув из-за угла.
— Нотт? — Гермиона даже покраснела. — Ты что… пришёл на встречу детективного клуба?
— Чт… — он оборвал себя. — Я… эээ… любил в детстве читать книги леди Кристи, — лихорадочно признался он, сказав первое, что пришло в голову.
— Не знала, что маги читают такую литературу, — вздёрнула нос Грейнджер. Её кот издал звук между мяуканьем и рыком, не то подтверждая, не то опровергая слова хозяйки.
— И не такую читают, — не согласился Теодор, пытаясь поймать взгляд Джинервы. Та стояла, напрягшись и глядя куда-то в сторону. — У магов практически никто не пишет приключенческой литературы. Поэтому Локхарт так популярен, хотя его книги…
— Локхарт гениальный писатель, — аж топнула в гневе Джинни. Теодор заткнулся и мелко закивал.
Процессия двинулась дальше по коридору до первой же двери. Там оказалась маленькая, камерная аудитория на едва ли десяток мест. В пыльном шкафу в конце кабинета забилось что-то живое, и гриффиндорцы замешкались.