Болтать с Арчи было легко и приятно; так, как будто бы ты говорил с братом, который всегда был с тобой. После обеда они отправились в Кардифф в мастерскую близнецов и проторчали там несколько часов, пока Артур экспериментировал с разными новыми поделками и пробными партиями новых «волшебных вредилок».
Уже позже Тео вспомнил, что хотел поговорить с ними о том, что сказал ему Билл.
***
Дни летели незаметно. В середине августа Невилл прислал записку с предложением встретиться в Бирмингеме, в тамошнем кафе «Джейсон Мейсон», видимо, чтобы обсудить планы на осень. Теодор отправился туда один — Артур отказался под предлогом того, что ему нужно было пробовать варить себе новые краски «по одному очень важному и секретному заказу» на портретный рисунок. Теодор не знал, что именно за заказ пришёл другу, но видел письмо на характерной плотной бумаге в характерном конверте, и мог лишь догадываться, связано ли оно с директором Хогвартса.
— Привет, Нев, — сказал он, зайдя в кабинет, указанный в записке. Лонгботтом стоял у стола в одиночестве, да и столик был рассчитан на две персоны. — А где все?
— Кто — все?
Теодор похолодел и нахмурился.
— Что подумали близнецы Уизли в конце нашего первого курса, обнаружив нас в коридоре? — резко спросил он, наставив на друга (или нет?) палочку. Тот улыбнулся.
— Они решили, что ты меня заколдовал. А ты не выдал им Гермиону, и я понял, что ты хороший парень. А я тебя не проверил. Уел! И это я ещё на Гриффиндоре.
— Прости, — буркнул, краснея, Нотт. — Я просто подумал, ну… не на свидание же ты меня позвал.
— Ой, — покраснел уже Невилл. — Нет, какие свидания… я хотел рассказать тебе кое-что.
Они присели за стол, и перед ними возник сделанный Лонгботтомом заказ — эклеры с воздушным кремом и кофе со сливками.
— Я тут, неделю назад, — признался вдруг Невилл, — хотел позвать Сьюзи… ну, поддержать, да и…
Тео понимающе кивнул.
— А знаешь, что она сказала?
— Что у неё траур?
— Нет! Она сказала мне, она вообще грубая теперь, что ей не нужен парень и муж, потому что она ведьма и может заколдовать себе сколько угодно елд! А я хотел по-дружески её поддержать!
— Дура, — усмехнулся Нотт. — Но это, наверное, из-за тёти. Ты видел Амелию Боунс при жизни? Такие же волосы и грубый взгляд. Не бери в голову.
— Она как-то заходила к бабушке, как раз после дня рождения дяди Элджи в девяносто втором, — вздохнул Невилл. — Тогда отравили старуху Блэк, и Боунс лично вела расследование.
Они помолчали.
— Не бери в голову, — повторил мысль Теодор. — Лучше посмотри на, например, Аббот. Артур мне говорил, что она отшила Макмилана, потому что ей нравится кто-то из гриффов, и я очень сомневаюсь, что это Дин с Симусом или Рон с Поттером.
— Поттер этот… — Невилл посерьезнел и с задумчивым видом помешал кофе в чашке. — Знаешь, я всю жизнь думал, с самого детства. Почему к нам? Почему моих родителей эти ублюдки пытали в ту ночь, в Хэллоуин восемьдесят первого?
По спине юноши пробежали мурашки.
— Я не знал ответ. Бабушка не знала ответ. Родители… мы пытались, бабушка с дядей перепробовали все средства. Родственники с маминой стороны приглашали специалистов с Континента, да всех, кого возможно! Только Философский камень не попробовали, — мрачно усмехнулся Невилл. — Всё тщетно. Я раньше верил… а теперь нет.
— Я… мне жаль, друг, — искренне сказал Нотт.
— Твой отец тоже был повинен в этом во всём, — тяжёлый взгляд Невилла Теодор выдержал сполна. — Твой дед погиб не на фестральей гонке, а на пепелище, убитый аврорами. Но ты не в ответе за них, и я не виню тебя.
— Так почему пришли к твоей семье?
Невилл желчно усмехнулся и одним махом допил кофе.
— Представь себе, в Отделе тайн Поттер привёл нас в зал с Пророчествами. Они регистрируют все настоящие пророчества, как — не знаю, это Магия. Ба говорит, что в каждой стране есть свои Отделы тайн — в Германии, где Гриндевальд ставил свои опыты, во Франции, где властью королей вырастили вейл, в России, где таится Ведьмин колодец, а библиотеки манускриптов уходят на бесконечные километры.
— Ты хочешь сказать, что пророчество было целью ловушки? Западни, куда вы все сунулись?
— Пророчества там хранились, понимаешь, и взять его с полки мог бы только причастный к пророчеству. Я даже не видел отдельные шарики, пока Лестрейнджи не обрушили эти огромные стеллажи! А шарик Поттера был у него в руке. Его я видел и на стеллаже. Понимаешь?
— Вы оба причастны к какому-то пророчеству? — ахнул Нотт. — Пророчеству, которое было известно Тёмному лорду, и он хотел, чтобы Поттер его снял, а для того заманил в Отдел тайн своими наваждениями? Джинни говорила, что он видел там своего…
— …крёстного, Блэка, — закончил за него Невилл. — Да. Он разбил этот шарик, и слышали его только пятеро. Сука Белла, Поттер, Блэк, Гермиона и я. Пять человек — но Блэка уже нет. Сука Белла ускользнула, а, значит, Волдеморт, — слышать его имя было по-прежнему непривычно, — тоже в курсе.
— И… и что это за пророчество?
— Ты помнишь о самосбывающихся пророчествах?
— Конечно. Я же сам нарабатывал те темы, — обиженно ответил Нотт. — Если тот, кто причастен к пророчеству, услышит его и поверит, то он приложит усилия, чтобы избежать сценария пророчества и, тем самым, увеличит шанс на его исполнение.
— Да. Если коротко — мы с Поттером оба родились в один день. У него день рождения тоже тридцать первого июля, представь себе. И мы оба попадаем под определение, да только… Волдеморт выбрал его, а мои родители пали жертвами пыток. Боюсь представить, что было бы, случись всё наоборот…
Взгляд Невилла, смотревшего вперёд, затуманился. Тео попытался представить, как двое могли бы поменяться местами. Гарри Поттер отдельно от Мальчика, который выжил… Была ли бы леди Августа столь же строга к нему? Как бы сложилась их судьба? Голос друга вывел его из размышлений.
— И Волдеморт знал пророчество, знал, потому что выбрал и пришёл. Видимо, не до конца знал. Теперь он точно нападёт на Хогвартс и сметёт всех, не побоявшись даже Дамблдора. Пока Поттер жив, он не сможет достичь бессмертия.
Невилл взглянул в глаза Теодору.
— Там, в Отделе Тайн, один из Лестренджей, кажется, Рабастан… тот, что младше, я не узнал голос. Он сказал мне, что ему жаль, что всё так вышло. Этот ублюдок сказал, что ему жаль. Потому что их Повелитель откроет способ вечной жизни для всех нас, для всех магов, и мы будем ему благодарны — а мама и папа будут вечно мучиться. Ему жаль!
Невилл ударил кулаком по столу, посуда жалобно звякнула в ответ на этот удар.
— Он откроет секрет бессмертия, я-ко-бы! А для того нападёт на Хогвартс. Только тут у нас и есть шанс подловить его. Устроить ловушку, пригласить магов из Конфедерации, и сокрушить его, как Дамблдор сокрушил Гриндевальда!
Глаза Невилла горели от этой идеи. Нездоровым взглядом человека, который готов был свернуть горы, чтобы добиться своего.
— Ты со мной, Нотт?
— Я с тобой, Невилл, — с некоторой обречённостью ответил Теодор то, что должен был ответить.
Глава 80
Третья неделя августа началась с громкой новости. «ОБОРОТНИ УСМИРЕНЫ: ИРЛАНДИЯ МОЖЕТ СПАТЬ СПОКОЙНО». «Ежедневный пророк» на пару с «Четырёхлистным клевером» (ирландское ежедневное приложение к британской газете — оказалось, что и такое есть) рассказывали о героизме и мужестве новоявленного начальника Аврората мистера Пия Тикнеса, который под руководством мудрого и гениального министра Руфуса Скримджера и деятельного и ответственного (больше эпитетов не нашлось) и.о. главы ДМП Освальда Якобсона провёл трёхшаговую операцию по зачистке Ирландии от волков.
Газета приводила благодарности местных магов, чистокровных и не очень, которые восхваляли труд Министра Магии Британских островов и критиковали «безвольного и безвластного» Ричарда О’Хари, главу Департамента Ирландии и Мэна, отправленного в отставку вместе с ликвидацией его аппарата в принципе. Все радовались избавлению от «волчьей угрозы», но колдография с несколькими десятками волчьих трупов, на фоне которых позировал — один — Руфус Скримджер, ужасала: каждый из этих волков (и волчат), что были отравлены Авроратом, в другие дни был обычным человеком.