Это был конфликт поколений, конфликт мировоззрений, конфликт идей. И всё же этот конфликт рождал для него возможности.
— Я надеюсь, что скоро всё кончится. Поттер или кто там вызовет его на дуэль и победит, — забубнил Крэбб. — И всё наладится. А я поеду в Италию, научусь там готовить и открою в Косом переулке ресторанчик. Чтобы и мороженное, и пасту, и пиццу, и крем-суп.
— И яблочный штрудель?
— И яблочный штрудель, конечно! — разговор о еде затронул самое святое для Крэбба, и он даже поднял взгляд, негодуя, как это Тео мог усомниться в том, что он, Винсент, посмеет забыть штрудель.
Оба парня рассмеялись. И одновременно умолкли.
— А с другой стороны… — невесело, упавшим голосом продолжил толстяк, — если мы проиграем, то у моей семьи точно не будет на такое денег. А у меня ведь ещё сестрёнка подрастает.
— Если мы победим, — ответил ему с откуда-то взявшимся вдохновением Нотт, — то я обязательно помогу тебе открыть бизнес. На правах совладельца.
Про деньги думать не хотелось, ведь в тот момент их не было; однако, Нотт старался не сомневаться в том, что они должны были появиться. Не зря же он закрыл глаза на то, как Уизли сейчас перестали ему плотить? А слышать благодарности Крэбба было приятно.
***
— Теодор, ты решил стать Джельсомино? — с восторгом спросил его сразу после завтрака забежавший в его кабинет в башне префекта Блейз Забини. Нотт в тот момент занимался сведением текста для пригласительных и примерной рассадки гостей на постановке во вторник — разумеется, по просьбе-приказу Слагхорна. Магия здорово помогала, но делать это всё равно было утомительно — Уизли и Лавгуд никак не могли сидеть рядом с ожидаемыми Яксли и Лестрейнджем, не говоря уже о миссис Лонгботтом и целом выводке клана Гольдштейнов-Скамандеров.
Кроме Забини с ним же были раскрасневшаяся Панси Паркинсон с газетой в руках («А, они прочитали статью», — догадался Теодор), Дафна с восторгом во взгляде, Арчи, Невилл и Ханна, да и в целом газету как будто бы прочитали сразу все его знакомые — так многие из них ринулись увидеть его.
— Кто такой... Джель-со-ми-но? — полюбопытствовал Теодор, взмахом палочки стирая очередной вариант рассадки не рассаживаемых гостей с возможного плана Трапезного зала в «театральной» модификации.
— Ну, даёшь! Это герой, что голосом разрушал оковы лжи!
— Блейз, я не знаю, что ты вычитал, но это точно не про меня. Слишком лестно. Чересчур.
Такое сравнение скорее позабавило Теодора, нежели чем польстило.
— Это невозможно! Просто невозможно! Настоящее исследование, ты когда его провёл! — заголосили, отодвинув недовольного Забини в сторону, другие его приятели, заполнив собой будто бы всё свободное пространство кабинета. Джинни протиснулась сквозь них и тут же обняла Теодора. Это было демонстративно тепло и открыто, и Нотт тут же почувствовал, что за этим были какие-то собственные политические нюансы девчачьего, то есть, ведьминского общества — блеск в глазах Дафны поугас, а Паркинсон снова сдулась и затерялась за более говорливыми ребятами, как и вела себя весь семестр.
— Нотт, я не согласен с твоими словами, — громко, едва не срываясь на «петуха» своим юношеским голосом, звенящим от напряжённости и гнева, заявил Клод Кэмпбелл, староста-пятикурсник с Гриффиндора. — Ты написал неправду! Я вызываю тебя на дуэль!
Звонкий голос парнишки заставил всех умолкнуть. Вызов на дуэль, которые были запрещены в Хогвартсе, можно было просто проигнорировать — но Теодор был слизеринцем, политиком, и оставить такой выпад без внимания было неправильно.
К тому же он чувствовал испытующие взгляды многих собравшихся ребят и девчат. Родовитых и безродных, но талантливых. Тех, кто входил в один из политических лагерей по происхождению, и тех, кому лишь предстояло выбрать свой путь.
— Я могу быть секундантом мистера Нотта, — вырвался вдруг вперёд Пакстон. Нотт смерил его холодным взглядом, и четверокурсник тут же опустил взгляд и покраснел.
— Мистер Кэмпбелл, Клод, я прошу прощения. Дуэли запрещены Уставом Ховгартса, и вам, как префекту пятого курса это должно быть известно, — неосознанно подражая интонациями и манерой речи Снейпу заговорил Теодор. Они с Кэмпбеллом стояли друг напротив друга. Нотт вышел из-за стола, а шестнадцатилетний блондин с убранными в хвост длинными волосами сжимал кулаки, сверкая красными щеками. — Может быть, вы обозначите причину своего недовольства, и мы сможем обсудить его без… того, чтобы калечить вас?
Он вспыхнул ещё сильнее. Теодор никогда не был задирой, но в себе не сомневался — в конце концов, он выстоял против вампиров… дважды из трёх столкновений, если считать с недавним происшествием.
— Извольте, мистер Нотт. В своей статье вы говорите, что марши за права сквибов были разогнаны, а кто это сделал помешали прогрессу экономическому и магическому! Это ложь и гнусный навет, а вы просто скрытый магглолюб!
Это обвинение было смешно слышать от гриффиндорца, тем более — от школьника, но Кэмпбелл был наследником одной из консервативных семей, промышлявших созданием артефактов. Вредноскопы и колдокамеры делали на их факториях, и сами эти штучные изделия были придуманы именно старшими Кэмпбеллами.
— Я не магглолюб, Клод, и никогда не был им. Я маголюб, если изволите, и я считаю, что вы меня неверно поняли, — процедил Теодор. — Кто может подсказать точную фразу из статьи?
Уингер присылал ему текст две недели назад, и Теодор не увидел в финальной версии никаких расхождений с тем, что вкладывал в текст… ну, если и не изначально, то после их обсуждений.
— Тут написано так, — откашлявшись, первым сориентировался Забини, выхватив у Панси «Придиру». — Где же это… ага, вот: «Вместе с тем, стоит отметить следующее», — начал читать он с выражением. — «Хотя движение за права сквибов и состояло из нового поколения молодых магов, по большей части магглорождённых, не до конца освоившихся в мире магической Британии для того, чтобы выдвигать какие-либо требования и предложения об изменении устоявшихся законов, те идеи, которые продвигали основные его участники, действительно могли бы замедлить темпы уменьшения магической экономики, инноваций и абсолютного числа британских волшебников во второй половине столетия». Ничего про магглолюбие здесь нет, только сухие факты, мистер Кэмбелл!
Помимо прочего, как Тео вспомнил, Клод Кэмпбелл болел за «Торнхилл Торнадос» и даже сейчас носил два значка, старосты и болельщика, а Забини в последние месяцы считал этот клуб, все члены которого выступили в «Пророке» с интервью с одобрением появления Барьера и контроля за магглорождёнными, предателями и упырями.
Пятикурсник побагровел до корней волос.
— Я считаю, что вы навели своими словами гнусную тень на мой род! — выкрикнул он в отчаянии. — Всем известно, что Дом Кэмпбелла славится на всю Британию своими магическими инновациями безо всяких сквибов! Оминокли, аппараты колдофото, да мало ли всего мы придумали за эти годы, а вы, мистер Нотт, ставите в пример каких-то сквибов!
— Скажите, мистер Кэмпбелл, — перебил его Теодор, — если поставить одного мага рыть Шотландский канал, сколько на это уйдёт времени? А если двадцать?
— А при чём тут рытьё канала? — Клод выглядел сбитым с толку, а по лицам некоторых из свидетелей поползли усмешки. — Я вас спрашиваю про изобретения!
— Канал — это аналогия, мистер Кэмпбелл, — снисходительно ответил Тео. — Сквибы не стали бы изобретателями сами по себе. Они бы смогли стать потребителями. Сколько ваша семья продала вредноскопов за десять лет? Сотню? Две? Три? А если бы сквибы, не обладающие достаточным потенциалом, чтобы колдовать, но опасающиеся подвохов, были допущены в нашу экономику? К нашим товарам? Сколько магорождённых сквибов получило бы доступ к вашим вредноскопам в таком случае? Сколько бы посетило матч ваших «Торнадос», чтобы им не пришлось пресмыкаться перед Бэгменом в «Пророке» в октябре? Вот, что я говорил и вот, что я говорю, мистер Кэмпбелл!