Аккуратно открыв крышку бочки, он, стараясь не смотреть даже на то, что было налито в бочку — абсолютно немагическую субстанцию, этого было достаточно — опустил рукой в перчатке Руку Славы, темномагический артефакт, который по случайности нашёл здесь же, в Выручай-комнате, в грудах хлама. Раздалось шипение, и из бочки, куда он погружал артефакт, повалил густой чёрный дым, вспыхивавший магическими искрами в воздухе.
Через десять мгновений Теодор поднял руку и извлёк артефакт из бочки. Костяной артефакт в целом не изменился на вид, но магический след его сильно ослаб, практически даже исчез, что было даже большим, чем Нотт ожидал. Он попросил у магглов то, что они ему на самом деле не могли дать: ну как маггловские «технологии» могут преодолеть магические способы? Тогда как единственным магическим способом гарантированного уничтожения оставался Фиендфайр, а любая сильнодействующая едкая субстанция из зельеварения и алхимии была бесполезна, как они убедились в опытах вчетвером, магглы и не могли достигнуть такого результата.
Поэтому Теодор не особо стремился проверить эффективность. Но всё же он решился на этот шаг, отчаянно желая отложить необходимость дописывать тезисы для Шеклболта.
В тезисах он преодолел свою первую нерешительность, нашёл в памяти нужные зацепки, построил и замыслил новую систему, которую и описывал.
Во главу угла Теодор Нотт поставил всё ещё актуальное для него самого как концепцию разделение властей. Отдельно — Министерство Магии во главе с Министром, представляющим власть, отдельно — Верховный суд Магической Британии в составе специально назначенной коллегии шерифов, отдельно — Визенгамот Магической Британии в виде собирающегося раз в месяц законодательного органа.
Министерство Магии должно было состоять из Аппарата Министра, Департамента охраны магического порядка, Департамента транспорта, Департамента международных отношений, Департамента охраны здоровья, образования и спорта и Отдела тайн. Все остальные функции должны были быть распределены между этими департаментами. Глав департаментов назначал Министр Магии, а вот самого Министра избирали члены Визенгамота.
Они же выбирали членов коллегии шерифов, место в которой было пожизненным и имело, что казалось Нотту удачной идеей, ценз. Всего мест в коллегии он видел тринадцать, из них четыре должны были занимать маги не моложе шестидесяти лет, ещё четыре — не моложе пятидесяти лет, два — не моложе девяноста лет, одно — не моложе ста лет, и два — не моложе двадцати. Таким образом каждое дело могло рассматриваться всесторонне взглядами разных поколений. Сейчас же он был лично свидетелем неэффективности принятия решений на уровне Визенгамота из-за нежелания стариков прислушиваться к доводам молодых волшебников.
Эта часть мироустройства Магической Британии так же была сквозь зубы дополнена им оговорками, что среди коллегии шерифов должны были быть маги независимо от статуса крови, и как минимум треть — магглорождённые. Кингсли продался магглам, а Теодор продался Кингсли, ничего не смыслившему в магической политике, и теперь мальчишка-магглофоб, посыпая голову пеплом, вписывал требования квот «равноправия» в проекты политического устройства будущего мира-без-Тёмного лорда.
Самой главной головной болью для Тео оставались принципы выборов в Визенгамот. Он и сам понимал, что разделение на Высокий — наследный — и Низкий, выборный, части имело много изъянов. Пожизненность срока представителей графств, наличие выморочных мест, перипетии с отъездом в МАКУСА и в целом в Новый свет наследников родов, всё это было лишь частью проблем. Какие-то из них можно было решить, введя систему выкупности места — это было не новым словом для Британии, ведь Совет Попечителей, формировавших хозяйственный бюджет Хогвартса и оснащавший материалами и артефактами школу, как раз таким образом и существовал столетиями. Те, чьи дети шли в школу, покупали эти места у тех, чьи наследники её уже закончили, и это создавало и сохраняло здравый интерес Совета Попечителей к происходящему внутри.
В прошлые годы бы ещё и назначение старшего префекта было утверждено на их уровне, но ещё при Дамблдоре эти традиции ушли в прошлое. Что уж говорить о нынешнем седьмом курсе, где старший префект был один, а старшая префект девочек отказалась от назначения и пряталась в гостиной, по большей части делая вид, что её вообще нет. Нотт не надеялся на Паркинсон и не учитывал её ни в каких раскладах уже давно, но жалел, что никто не предложил другую кандидатуру. Впрочем, не Грейнджер же было назначать.
Выборность и механизм этой выборности в магическом обществе, невозможность обратиться к опыту соседних магических юрисдикций, вынуждали Тео ломать голову целыми днями, даже на занятиях по рунам чиркая диаграммы с попыткой вывести арифмантическую формулу зависимости представления в Визенгамоте от числа магов в графстве. Малонаселённые северные шотландские провинции и сейчас представлялись не вполне в соответствии с историческим или тем более маггловским территориальным делением, а вот перенаселённый Лондон и вовсе не имел своего представителя — им считался Министр Магии.
Вся эта головоломка, ещё и с учётом приближающихся сроков и какой-никакой подготовки к экзаменам, заставляла юношу нервничать и стремиться тратить своё время на что угодно, кроме тяжёлых мыслей.
***
Двадцать первого марта, в очередную субботу-без-Хогсмида, в Хогвартс прилетели совы с первым за предыдущие полторы недели выпуском «Ежедневного пророка».
— Ого, я думал, уже всё, Кафф ушёл в подполье, — удивлённо протянул третьекурсник Генри Торнвуд, подошедший к Теодору с вопросом о Запретной секции.
Вопрос Торнвуда был интересным — Пинс покинула Хогвартс ещё на Хэллоуин, запечатав Запретную секцию и отдав доступ к ней директору. С появлением вездесущей миссис Пинкертон вопрос допуска к запретным материалам был вроде бы передан ей, но ни директор, ни декан не доводили такую информацию до Теодора, а студенты в условиях сумасбродного года и не спешили запрашивать туда доступы.
Торнвуду нужно было найти описание ритуала привязки фамилиара для его проекта с профессором Граббли-Планк по уходу за магическими существами. Услышав детали, Теодор подавил желание отчитать юношу за взятую тему, взамен спросив, зачем именно тот взял проект.
Ответ обескуражил — профессор Граббли-Планк пообещала зачесть ему переводной экзамен без участия министерской комиссии. Впрочем, Теодору тут же подумалось, что представители министерства едва ли будут присутствовать на любых переводных экзаменах.
— Мистер Торнвуд, следите за языком, — шикнула Дафна Гринграсс, занервничавшая при упоминании подполья. — Всем известно, что выпуски газеты стали реже из-за дефицита бумаги, чернил и…
— …и магов, которые могли бы работать в типографиях и совятнях, — закончил за неё мрачный Забини. Гринграсс покраснела и отвернулась. Теодор же даже не отреагировал на эту перепалку. Интуиция подсказывала ему, что этот выпуск был не простым — сов влетело меньше, чем обычно, некоторые из них были подранками.
Отпустив переминавшегося Торнвуда, Теодор спешно развернул приземлившийся перед ним номер под разочарованными взглядами сокурсников.
— Они забрали мои сикли и не принесли проклятый листок?! Да что там в этом «Пророке» за сволочи! — прогремел бас младшего Флинта.
Первая же страница оправдала ожидания Теодора. Он сразу понял, что с этим выпуском было что-то не так.
«ВСТАВАЙ, БРИТАНИЯ!» — гласили слова на передовице. «ТЁМНЫЕ СИЛЫ ЗАХВАТИЛИ НАШУ ЗЕМЛЮ, ДОЛГ КАЖДОГО МАГА — ОСТАНОВИТЬ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ».
Иллюстрация демонстрировала движущуюся карикатуру на Тёмного лорда, который, как кукловод, держал в подчинении Тикнесса, Эйвери, Яксли, Снейпа, Роули, Лестрейнджа и даже Шафика.
Теодор спешно перевернул страницы, пробегаясь по тексту взглядом и стараясь успеть до того, как Снейп, Пинкертон и Руквуд неизбежно предпримут меры.
На второй странице шло описание того, как именно и кто именно терроризировал англичан, шотландцев и валлийцев с августа. Имена, места обитания, это был призыв к адресному террору, начиная с Кэрроу и заканчивая Флинтами. Благородные лорды соседствовали с прозвищами егерей, имя Августа Руквуда с подписью «Хогвартс, Хогсмид, Шотландия, Пожиратель смерти, информатор в Отделе тайн, причастен к воскрешению зла, преподаёт Тёмные искусства в Хогвартсе» соседствовало с именем некоего Аженора-Скабиора Неккера с подписью «Второй Лютный переулок, Лондон, Суррей, егерь, Пожиратель смерти, причастен к охоте на магглорождённых, массовым пыткам и насилию».