Теодора аж передёрнуло от жизнелюбия в тоне гриффиндорца.
— Практически, — туманно ответил он.
— Небось снова писал свои опусы, да?
— Разговор есть, — проигнорировав подкол в тоне приятеля, холодно ответил Теодор. Невилл тут же посерьёзнел, и жестом предложил следовать за ним.
Они поднялись на один этаж вверх, а затем дошли до какой-то статуи, напротив которой едва заметно колыхался на коридорных сквозняках гобелен. Озорно оглянувшись по сторонам, Невилл коснулся палочкой какой-то точки на гобелене, после чего край полотнища «отлип» от стены. Отогнув его, гриффиндорец пропустил внутрь недоумевающего Тео, а затем заполз сам.
— И давно здесь это?..
— Да ещё Уизли пользовались этим тайником. Правда, тут раньше было пыльно, паутина везде висела, а сейчас ничего. Хоть какая-то польза от этой грымзы.
— Ты про миссис Пинкертон?
— Да. Тоже мне, сыщица, почти все выходы из замка нашла. Тьфу. Так о чём ты хотел поговорить?
Теодор вздохнул. В нише царил полумрак, а низкий потолок уходил наверх под высоким углом, вместе со стеной, формируя скат откуда-то сверху. Тео вспомнил, что практически таким же коридором он неосознанно воспользовался, когда убегал от братьев Уизли на Рождество девяносто второго, и облокотился спиной о стену.
— У тебя осталась та газета? — спросил он вместо того.
— Ну, да, — хмыкнул он. — Спасибо Джинни, а то бы мы не догадались, что ты выигрывал нам время.
— Лучше уничтожь её, — посоветовал Теодор и вздохнул. — Я был у Снейпа. Ну, ты слышал.
— И что? Он пригрозил отработками?
— Хуже. Он известил, что как только Тёмный лорд узнает об этом инциденте, так в Хогвартс пришлют дополнительные силы Пожирателей. Не перебивай, пожалуйста. Он не угрожал. Он поставил задачу сделать так, чтобы студенты остались в безопасности, и никто не пострадал.
— Что? Твою мать, да пусть хотя бы ещё один УПэЭс войдёт под своды замка, мы его…
— Что-то ты не бежишь бороться с Руквудом, — перебил его Нотт, тут же сконфузившись — он-то попросил себя не перебивать. — Прости.
Невилл тоже отвёл взгляд. Руквуд, как и ранее, вызывал у студентов какое-никакое уважение, и даже гриффиндорские старшекурсники исправно посещали его занятия.
— Пустяки. И что же предлагает Снейп?
— Комендантский час, ограничение одиночного передвижения, строгие регламенты поведения, — перечислил Теодор, стараясь не глядеть другу в глаза. — Запрет на квиддич и все клубы и сборные. Запрет на работу в библиотеке, теперь уже на постоянной основе. Только утренний и обеденный приёмы пищи, и только колоннами.
— Это… это… он нас держит за буров в Капской колонии?! — вспыхнул Лонгботтом. Его ладони сжались в кулаки. — Самодур! Проклятье, плевать на квиддич, но он что, хочет нас посадить на голодный паёк?
— Я тоже сначала так подумал, — кивнул ему Нотт. — Но он пояснил свои слова. Ужин будут доставлять эльфы в гостиные по сигналу префектов. А вся эта вереница ограничений для того, как ходить по коридорам, это… ну… чтобы защитить нас от Пожирателей. Ведь в Хогвартсе полсотни магглокровок, множество тех, чьи родные скрываются от тирании нынешнего Министерства, что уж говорить о наших идеях. Вспомни хотя бы «Депонию» зимой. Это же настоящая фронда.
— Фронда, говоришь… — прищурился Невилл. — Спасибо, что сказал, Нотт. Это значит, что мы должны будем готовы ответить на притеснения Пожирателей.
— Подожди, — торопливо перебил его слизеринец. — Давай не будем делать поспешных выводов. Ведь даже если Снейп уверен, это не значит, что кого-либо пришлют. Но вот ты сказал про готовность — а готов ли Хогвартс выдержать осаду и отразить штурм? Готовы ли вы, готовы ли мы на самом деле?
Невилл посмотрел на Теодора, словно впервые увидел его.
— Мы с тобой минувшим летом чуть не погибли от рук и клыков тёмных тварей, — развивал мысль Теодор. — Представь, например, если Тёмный лорд вновь отправит сюда их, если мы перебьём его эмиссаров, и новых, и старых. Сколько наших младших товарищей ты готов принести в жертву?
— Нисколько, — медленно произнёс Невилл. — Но я не могу понять, к чему ты клонишь.
— Я предлагаю тебе не противиться этой дисциплине, что введёт Снейп. Хотя бы первые недели. Неделю. И за это время разблокировать пути, по которым к нам сможет прийти подмога. Те же проходы, которые закрыла эта злая Бастинда с запада.
— Думаешь, она сахарная и растает от воды? — всерьёз спросил у него Лонгботтом. И тут же рассмеялся, разрушая тот холодный дух спора и противоречий, что снова возник меж ними. Теодор мягко улыбнулся. Сказка про волшебника из страны Оз была одним из немногих, что он помнил по рассказам бабушки. Годы спустя его сильно удивило, что Дин видел когда-то аж целый маггловский спектакль в картинках про эту историю, и ещё сильнее — то, что её автор был магглом.
— Не знаю, — признался он. — Но зачем бы ей ещё везде таскать зонтик. Она же не Хагрид.
Они рассмеялись вновь.
— И что, ты хочешь поднять бунт против выкормышей Тёмного лорда не сразу, а тогда, когда мы выкопаем пути для наших союзников? — отсмеявшись, спросил вновь посерьёзневший Невилл.
— Ну… в сущности, так, да. И вообще, не бунт, а операцию по их устранению. Как только мы установим контроль над Хогвартсом, уверен, сюда прибудет Тёмный лорд и все его силы, чтобы осадить нас.
Невилл ощерился.
— Пусть попробуют.
Это звучало так, будто бы у него и тех, кто стоял за смелым гриффиндорцем из древнего чистокровного рода, был какой-то план. Теодора такие слова обнадёжили: у него-то плана битвы не было. Как бы не считали обратное магглы или другие заинтересанты.
— Я прошу тебя довести до гриффиндорцев эту задумку, Нев, — продолжил после секундной заминки Нотт. — Чтобы мы, ну…
— Нет, — резче, чем ожидал Тео, ответил Лонгботтом. Впрочем, на следующие слова он смягчился. — Я не буду принуждать никого из нашего дома. Но и поощрять — тоже. Старшекурсники не дураки, у всех либо экзамены, либо… дела поважнее мелких гадостей, — многозначительно произнёс он. — А вот тем ребятам, что сильно младше нас, я сам ничего запрещать не буду.
Теодор вздохнул. Вероятно, стоило работать с префектом пятого курса, пусть тот по-прежнему косо смотрел на Нотта, даже без малого полгода спустя.
***
Закончив разговор с Невиллом, Теодор вернулся в обычный режим дня. Посетил занятия, встретил и прогулялся с Джинни, а затем вернулся в башню префекта, где всё-таки дал волю беспокойству. Срок приближался неумолимо, и ему нужно было как-то передать Кингсли Шеклболту свои рукописные наработки, независимо от состояния готовности. И дело было не в большом желании Нотта потакать притязаниям магглов, вовсе нет; дело было в том, что его, Теодора Нотта, запястье нет-нет, да покалывало. Покалывало, напоминая о магическом договоре, скреплённом его словами и засвидетельствованном оборотнем.
Пытаясь унять свои переживания, он решил убраться в кабинете. Тут и там на коврах, что устилали пол, виднелись грязные пятна, за дальними портьерами, что он никогда не открывал, начали роиться докси, а бумаги и газеты повсюду были распиханы ещё с тех дней, когда здесь заседал штаб гениального заговора против Кэрроу. «Интересно, что Лонгботтом делает с рациями», — подумал мимолётно Нотт, заглядывая под старый плед, притащенный кем-то из его предшественников. Плед по-прежнему был покрыт кошачьей шерстью. При взгляде на неё сердце Тео облилось кровью. Он вспомнил, как сгорела в Адском пламени миссис Норрис.
Адское пламя вызвало следующую ассоциацию, уже с событиями канунного вечера, заставившими его поёжиться. Диадема в шкатулке по-прежнему оставалась среди вещей в его нагрудном мешочке.
«Если я уничтожил хоркрукс, — подумал он, — то, наверное, диадема снова очистилась. Теперь в ней снова венец всех знаний?»
Эта мысль засела в его голове, не желая покидать её. Даже убирая чарами пятна грязи, даже разгоняя морозящим проклятьем гнездо докси, передохших за пару минут, даже сжигая старую газету с заголовком «ГАРРИ ПОТТЕР — ЛОЖНЫЙ ЧЕМПИОН?», в которой, по виду, кто-то складировал рыбью чешую, он размышлял о том, как было бы здорово иметь источник ответов на любую проблему.