Наконец, он вывалился из высокого, ростового камина в большом белом зале. Не имея от боли сил подняться, он так бы и лежал без движения, если бы его не заметили местные маги.
— Так-так… Лили, в третьем отделении какие палаты свободны? Вторая свободна? Туда костерост доставьте, пожалуйста. Ну, молодой человек, — его подняли и ощупали какие-то незнакомые чары, видимо, медицинские, — что же вы так неаккуратно?
Чары мягко и совершенно не больно (Гэмпу стоило бы поучиться!) перевернули Тео лицом вверх, и он увидел приятного мага с светлой бородкой среднего возраста. Его бело-лимонная мантия блистала чистотой, а умные глаза по-доброму хмурились.
— Ну, как вас зовут?
— Те… Теодор, — прокашлявшись от золы (каждый вдох тут же причинил боль — но врач сделал пасс палочкой и боль ушла), — Теодор Нотт.
— Очень приятно. Меня зовут Август Шафик, и вам очень повезло, мистер Нотт — я ведущий целитель отделения педиатрии. Сейчас может быть чуть больно — но мы очень постараемся, чтобы больно не было. Динки!
С лёгким покалыванием по всему телу Тео переместился в какую-то комнату — это он понял по той причине, что сменился потолок. С хлопком к нему присоединился мистер (или доктор?) Шафик.
— Так-так… история болезни Теодора Нотта. Новая? Хм. Вы не обращались к нам все свои… сколько лет?
— Тринадцать, — ответил Тео. Чары обездвижили его, но совершенно не так, как это делал «Петрификус».
— Ага. Меньше, чем сверстники, надо сказать. Итак, история болезник Теодора Нотта, тринадцать лет, чистокровный. Фенотип: европиод, цвет волос: светло-каштановый, цвет глаз: серы с прожилками карего, длина тела: сто шестьдесят девять сантиметров… простите, мне так проще… вес — сорок три килограмма.
Краем глаза Теодор видел, как доктор, освободивший его ото всей одежды и прикрывший чувствительное место какой-то тряпочкой, водит над телом палочкой и колдует искусные чары, проговаривая себе под нос вердикт.
— Анамнез: общее истощение, перелом плечевой кости со смещением, ментальная травма неустановленной природы… к вам применялись ментальные заклятья? — спросил он резким тоном, нахмурив брови.
— Н-нет, проф… целитель, — ответил с заминкой Тео.
— Ну да, если бы применялись, то вы бы и не помнили… Кошмары снятся?
— Да, и часто, — признался Теодор. — Раньше каждый день, в Хогвартсе реже, сейчас раз в несколько дней. Я привык.
— Контакт с магическими созданиями был?
— В десять лет я был свидетелем того, как вампиры убили в Лютном беспризорников, — подумав секунду, рассказал Нотт доктору.
— Это в каком году? В девяностом, получается… помню, я вскрывал тела тех мальчишек. Вампиры почти перешли в дементоров к тому моменту, вам повезло сохранить рассудок, мистер Нотт.
Тео нервно сглотнул. Слова целителя вызвали у него озноб, и он чётко понял, что он увидит в кошмарах в ближайшие дни.
— Укус пикси… ну, это не страшно… следы остаточного отравления газами тяжёлых металлов… в Лондоне живёте, среди магглов?
Теодор предпочёл промолчать.
— Ну что же, — целитель отпустил чары. Руку снова обожгло. — Лечение краткосрочное — Костерост внутрижелудочно, то есть через рот, и два общеукрепляющих зелья — сегодня, за час до Костероста и утром. В сумме… — он посмотрел куда-то в бумаги, — на вашем фамильном депозите сейчас остаётся двести галлеонов, сорок галлеонов оттуда спишется.
Теодор вознёс хвалу предкам, что заплатили за него и его детей в основных учреждениях Магической Британии. Хорошо быть аристократом, плохо болеть.
— Так что, лечимся?
— Лечимся, доктор!
***
В одиннадцать утра следующего дня Тео вышел из палаты в своих вещах. Ребята приходили, пока он спал, и принесли ему перекусить — как оказалось, еда в сумму лечения не входила. Дежурная медиведьма обругала друзей Нотта, которые «невоспитанно пытались пробиться в палату даже не к родственнику!», но показала ему дорогу к каминам.
Уже выходя, он вдруг столкнулся нос-к-носу с понурым Невиллом Лонгботтомом в сопровождении монументальной, воплощающей словосочетание «железная уверенность» своей бабушки. С Невиллом он переписывался совсем недавно — поздравлял его с днём рождения, отправив в подарок абонемент «мастерской Донован». Аделаида, как оказалось, перенесла торговлю в Ливерпуль, но не отказалась от клиентов.
— Невилл! Леди Августа, добрый день.
— О, Тео, — кисло улыбнулся Лонгботтом, пожимая его руку. — Чего ты тут делаешь?
— Сломал руку, а дома не было зелий, — развёл руками Тео. После укрепляющих зелий у него было отличное настроение — он чувствовал, что буквально переполнен силами. — Пришлось идти в Мунго.
— Идти? — усмехнулась леди Августа. — Вы что, добрались сюда через магглов?
— Нет, через камин, — удивлённо ответил Нотт.
— То-то же. Формулируйте мысли правильно, юноша, если хотите добиться хотя бы трети от своих мечтаний.
Невилл покраснел. Тео понял, что его бабушка знает о политических планах Нотта.
— Спасибо, леди Лонгботтом, это очень ценный совет, — поблагодарил он её задумчиво. — А вы чего здесь? Что-то случилось?
— Двенадцать лет назад случилось, — хмуро ответил Невилл, сжав кулаки. Его бабушка одобрительно кивнула. — Лестрейнджи. Пока, Тео. Увидимся в Хогвартсе.
Недоумённо попрощавшись с Лонгботтомами, Тео проводил их взглядом и направился к каминам. За порох ему пришлось заплатить аж кнат.
***
— Больше! Никаких! Заклинаний! Когда я у толчка! — друзья виновато смотрели на Теодора, уплетая вместе с ним пиццу. — Я не держу на вас зла, всё равно сам виноват, но, Мерлин и Моргана! А если бы я сидел на толчке? А если бы ты, Дин, там уединился с руками своими?
Дин потупился, Артур захихикал.
— Я-то хоть с руками, а ты по ночам стонешь, — пробурчал он. — Спать не даёшь.
Теодор покраснел уже сам.
— Это кошмары! И вообще. Так что, вот, что я думаю. До Хогвартса меньше трёх недель — доживём их в спокойствии, а уже там и начнём тренироваться. Вместе с остальными.
Следующий день Теодор посвятил тому, чтобы научиться изящно наколдовывать «чары цветочного букета», перемещавшие к нему в руку цветы с ближайшего подходящего по его мыслеобразу газона. Альтернативой были заготовки, когда букет ему оставалось лишь расколдовать от уменьшения. Поскольку выпустить в Хогсмид должны были уже в октябре, а какие в октябре цветы, он решил сработать на опережение и подготовиться.
Конечно, Джинни никто бы не отпустил в Хогсмид, она была второкурсницей, но ничего не мешало принести в школу цветы для неё — и удивить Джинерву сногсшибательным букетом. Под эту мысль ему спалось особенно приятно.
Тео пробовал весь следующий день, и отлучавшийся к родителям Дин, вернувшись и узрев масштаб цветочной трагедии, с широкой ухмылкой рассказал, что все окрестные газоны лишились каких-либо цветов, а маггловская полиция ищет серийных похитителей с клумб. Только когда он описал, что они готовятся штурмовать Нотт-холл, Теодор понял, что приятель шутит, и окатил его водой.
Так и шли дни.
В конце августа он приготовил аж три заготовки из красивых красных роз, жёлтых тюльпанов (цвета Гриффиндора!) и золотистых пионов. «Убрав» их в свою остроконечную шляпу, которую надевал не так часто, он удостоился бурчания Артура, который заявил, что в этой шляпе Теодор похож на Малфоя, только высокого.
Теодор обиделся.
Поскольку делать ничего особо не хотелось, и сидеть в четырёх стенах — тоже, он решил выбраться в Косой переулок. Бут в последнем письме написал, что побег Блэка едва не заставил его родителей перевести его в Шармбаттон, и лишь незнание им французского языка помешало этому. Тео не был в Косом с конца июля, когда они покупали книги и вещи для школы.
Действительно, атмосфера в центре магического квартала Лондона стояла гнетущая. Шёл легкий дождик, и Тео похвалил себя, что надел и мантию, и шляпу. Погода стояла вполне сентябрьская. Дети и подростки, совершавшие покупки к школе, облюбовали «Молнию» в витрине «Всё для квиддича», а несколько молодых магов громогласно обсуждали, как же они бы расправились с Сириусом Блэком, оглядываясь на ровесниц, что рассматривали витрину «Всей косметики» Жака Арманьяка.