Студенты стали переглядываться друг с другом.
— Точно так же были и семьи тёмных магов. Слизерины, Спайры. Многие другие. Члены этих семей не были злыми с рождения, они могли быть хорошими, исполнительными чиновниками, результативными исследователями, путешественниками и даже преподавать!
Среди гриффиндорцев прошли смешки.
— Но то, что семьи назывались тёмными, было связано с образом колдовства, что исповедовали её члены. Семья Сириуса Блэка была… достаточно тёмной, если взвесить все факты. Сейчас это скорее исключение. Я знаю, что среди Блэков были и светлые маги, и, уж простите меня, таким был и Сириус Блэк.
Студенты тут же загомонили.
— Простите, простите, но не нужно перебивать. Сириус Орион Блэк учился в Хогвартсе вместе со мной. Он был гриффиндорцем, и мы… достаточно тесно общались. Я знаю наверняка, что образ его магии был светлым, он ревниво защищал своих друзей, и именно узы дружбы для него были тем чувством, что доминировал в магии. Навряд ли он стал бы хорошим профессором, чиновником или зельеваром, но он был хорошим человеком… пока не примкнул к Тому, кого нельзя называть.
Смешки стихли.
— Его жизнь в тот период для меня загадка. Профессор Дамблдор пригласил меня в Хогвартс, чтобы я помог защититься от Сириуса Блэка, но я понимаю, что за те годы, что мы не общались, от выпуска из школы и до заключения в Азкабан, он поменялся. Простите, мистер Уизли, в том, что случилось, есть и моя вина, я не могу этого отрицать, но в одном я уверен до сих пор — Сириус Блэк это светлый маг.
Профессор закончил. Рассказ порядком вымотал его, было видно, что ему нелегко рассказывать про того, кем стал Сириус Блэк. И всё же у Теодора не складывалось, как человек, ставивший дружбу во главу угла, мог этих друзей предать.
Люпин закончил урок и отпустил всех.
***
В начале мая произошло два знаменательных события — Теодор Нотт проиграл в подрывного дурака (в которого и играть-то не хотел, но ввязался) желание Блейзу Забини, а на следующее утро впервые воспользовался косметическими чарами, чтобы сбрить со своего лица лишние волосы. Пух, росший над верхней губой, делал его не солидным. Малфою с его светлыми волосами, например, не нужно было думать на этот счёт, но Тео, как и другие темноволосые мальчишки его возраста, весьма ревностно относился к этому вопросу.
Приближались экзамены. Нотт зубрил нумерологию и чары, теорию трансфигурации и зельеварение, и времени на заседания клуба совершенно не оставалось. Тем не менее, раз в две недели они собирались с друзьями и снова и снова тренировали телесного Патронуса. Дальше всех, как ни странно, продвинулся Дин. Из его палочки струился серебристый дымок, когда он произносил вербальную формулу и закрывал глаза. Дымок завораживал своей красотой, и каждый член Клуба хотел себе такой же.
Впрочем, уже через несколько дней Теодору удалось достичь… заметного прогресса по воле случая.
Глава 32
Первый день экзаменов в этом году сдвинули на самое начало месяца. Теодор не был посвящён в причины переноса (естественно, он же был четырнадцатилетним третьекурсником!) но предполагал, что это своего рода вынужденная мера: в спортивной колонке Ежедневного пророка в середине мая вышло объявление, что матчи британской лиги квиддича и регулярный чемпионат по спортивному зельеварению закончатся финалами в июле, а не в августе, как это происходило до того.
В силу того, что весь спорт, да и сфера развлечений, зиждились на внимании юных волшебников, сотен студентов Хогвартса, вполне логично было предположить, что члены Попечительского совета могли бы надавить на директора. Впрочем, на учебном процессе это практически не отразилось: единственное, что действительно оказалось неожиданным — четыре дня занятий по Астрономии подряд вместе со второкурсниками. Майские ночи оказались не такими тёплыми, а обычные укромные места, где не так сильно продувало, на всех были не рассчитаны. Тео простыл, но зелья быстро вернули его в строй.
Уже в первый день экзаменов, сдав чары, он обнаружил, что его компания куда-то распалась. Дин гулял со «своей девочкой», хаффлпаффской темнокожей второкурсницей, полукровкой и племянница какого-то аврора. Блейз и Невилл репетировали в хоре, который был приглашён как талисманы сборной Шотландии на Чемпионат. Симус бесконечно отрабатывал какие-то провинности из-за своего длинного языка, налагаемые на него девочками-старостами пятого и шестого курсов Гриффиндора каждую новую неделю. Бут зубрил. Криви безостановочно занимался фотографией для газеты — и хвастался тем, что в следующем сентябре в Хогвартс должен был поступить его младший брат.
Прогулявшись в одиночестве под холодным ветром по берегу озера, Теодор вернулся в Хогвартс. Тут и там освободившиеся от первого дня парочки и компании облюбовали, казалось, всё пространство. Сотни студентов забились в укромные уголки.
Артур нашёлся на их восьмом этаже. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел куда-то вдаль в пыльное окно.
— Артур, — поприветствовал его Теодор. — Ты быстро убежал с экзаменов.
— Хотел побыть один, — дёрнул он плечом. — Побыл.
— Всё хорошо? — спросил Теодор, и понял, что его вопрос звучит глупо. — Прости, Арчи.
— За что?
— Не знаю. Ты так сказал, как будто обижен на меня.
Гэмп повернулся к нему, нахохлившись, как… Тео не мог подобрать сравнения.
— Я не обиделся, ясно? С чего вообще мне на тебя обижаться? У меня всё хорошо, спасибо, что спросил. Только девушка, которая меня любила, теперь прислуживает шлюхой, а я ничего не могу с этим сделать. О моих предках писали книги! Вон, первый министр магии, это, наверное, мой пра-пра-пра-прадед, а я даже не знаю о том, так ли это! Я вообще ничего не знаю ни о себе, ни о своей семье! Беспризорник, без рода! И племени! А так всё хорошо, да, спасибо, что спросил, Тео.
Арчи сжал кулаки и беззвучно заплакал, оперевшись кулаками на подоконник. Тео застыл в неловком молчании, не зная, как помочь брату во всём, кроме имени.
— Прости, Гэмп, но ты идиот, — наконец, нашёлся он. Может, не стоило говорить именно так… Артур поднял голову и всхлипнул. — Включи голову! Салли-Энн не любила тебя, она искала себе компанию, которой на факультете у неё не было, а нам всем было одиннадцать лет. Это раз. Ты — Гэмп, и это признали гоблины, которым единственным можно использовать кровную магию в вопросах родства, это два! А если ты ничего не знаешь о себе! То! Попытайся спросить у окружающих! Я, — сбавил обороты Тео, — скажу тебе всё как есть. Ты — мой лучший друг, отличный колдун, талантливый художник и душа компании. Вот, кто ты такой.
Артур всхлипнул вновь, но уже улыбнувшись.
— Если тебе кажется, что все наши друзья так хороши, у всех уже есть девушки, а у тебя одного меч никогда не покидал ножен, — продолжал Тео, — то выдохни и расслабься. Мы все привираем друг другу… никто бы из нас не сказал другим парням, что никогда не целовался. Хотя, Мерлин и Моргана, никто не целовался, я уверен! Ну, может, кроме Томаса.
— Ага, — буркнул он. — Колин целовался. Со своим соседом, этим, как его, Терри Фогарти. На спор.
— Тьфу, вспомнил тоже, — рассмеялся Тео. Артур тихо рассмеялся вместе с ним.
Нотт положил руку на плечо друга.
— Поэтому… не хандри, Арчи. На тебя все младшекурсницы заглядываются, если тебе это важно. Расслабься и не думай о Перкс, она того не стоит. Я понимаю, что ты беспокоишься о ней, и это многое говорит о том, что ты отличный парень, но… не стоит убиваться. Мы были детьми.
— Наверное, ты прав, — пожал плечами Артур, поднимаясь и беря в руки сумку с принадлежностями. — Не знаю, насколько, но прав. Я что-то не видел, чтобы на меня смотрели младшекурсницы, — сварливо произнёс он, поправляя чёлку.
— А ты волосню свою состриги и увидишь, — заржал Тео, удостоверившись, что друг в порядке. — За ней же ни черта не видно!
— Пошёл ты!
***
Смеясь и шутя, ребята вернулись на нижние этажи более обжитых крыльев замка. Перед парадными дверьми, где постоянно дул сквозняк, весьма свежий в этом июне, им буквально навстречу прошагал Малфой в компании своего американца Пайка, Крэбба и Гойла. Гойл и Пайк что-то обсуждали — Артур, увидев это, тихо удивился, что Гойл умеет говорить осмысленно. Теодор же уже привык к этой картине. Гойл был пусть и полноватым, но достаточно умным юношей, погруженным в вопросы ритуалистики и ухода за существами. Его семья разводила не то единорогов, не то фестралов, и продавала этих зверей как на ингридиенты, так и в использование.