«Уважаемый мистер Тюбер.
Вас беспокоит Теодор Магнус Нотт. Мой отец поручил мне войти в курс дел относительно нашего с вами партнёрства и обсудить дальнейшие пути развития совместной деятельности. С радостью бы посетил удобную вам для обсуждения локацию в первой декаде июля.
С уважением,
Теодор Магнус Нотт».
В ответ Теодор получил пространное письмо. Мартин Тюбер рассыпался в заверениях о вечном уважении, благолепии того, что Нотты вновь вышли на связь, сетовал на урожай ржи в восточной Польше, результаты турнирной таблицы регулярного чемпионата плюй-камней и приближение чемпионата по квиддичу. Складывалось впечатление от всей этой фантасмагории рассуждений, что Тюберы совершенно не хотели возобновлять сотрудничество, однако в тексте всё же шло приглашение посетить их дом по каминной сети вечером шестого июля.
И вот, получив ответ от Элджерона Лонгботтома и кинув его в камин, Теодор поправил рукав рубашки и, зачерпнув из плошки немного дымолётного пороха, бросил его в камин.
— Тюбер-холл!
Он ступил в зелёное пламя и исчез.
Глава 37
За бесчисленным множеством перемещения по каминам Теодор уже научился «приземляться» на выходе из этого способа транспорта так, чтобы не валиться на пол, как это часто случалось с новичками. Каминная сеть вообще была самым популярным способом перемещения в Британии. Некоторые, конечно, критиковали её (например, в «Вальпургиевой ночи» ребята несколько раз слышали подобные речи) за то, что в действительности эту связь обеспечивали гигантские концентрирующие артефакты в Министерстве, за которыми ухаживал целый отдел вечно занятых магов. В отличие от аппарации, которую было тяжело отследить уже через несколько минут после применения заклинания перемещения.
У каминной связи, конечно, было множество преимуществ. Ею могли пользоваться дети от семи лет, беременные женщины, старики и, как прочувствовал на себе Тео прошлым летом, те, кто уже получил какую-то травму. В противовес этому чары аппарации грозили расщепом каждый раз, когда использовались. Беременным (а значит замужним женщинам вообще) этот вид перемещения был категорически противопоказан, ведь это заклинание накладывалось магом на свою душу: если души в теле две (пусть вторая и лишь в зародыше!), то это тело заклинание могло попросту разорвать надвое. Страшные силуэты на плакатах тут и там по Британии наглядно иллюстрировали опасность такого способа перемещения.
При этом, конечно, чтобы камин работал, его нужно было подключать к министерской сети, а это было дорогостоящим и трудоёмким процессом, требующим согласований, очных осмотров и расчётов. Во многом упрощение бюрократической волокиты именно с точки зрения каминной сети позволили главе Департамента магического транспорта Конелиусу Фаджу занять пост Министра на голосовании в первый раз; впрочем, по слухам, с тех пор система в ДМТ деградировала обратно.
Так или иначе, камин вынес Теодора в светлый и просторный зал Тюбер-холла. Не нарочито роскошный, не сверкающий богатым убранством — и при этом не бедный, а солидный и добротный, освещённый стилизованной под ветвь дерева люстрой, этот зал легко ассоциировался с семьёй потомственных заводчиков, скромно, но честно ведущих своё дело на островах и на континенте.
Теодора уже встречал молодой парень с лицом, на которое явно применялись неаккуратные косметические чары. Нотт видел его в Хогвартсе в свой первый год — но с какого факультета был этот юноша, он не знал.
— Мистер Нотт! Добрый день. Меня зовут Тимоти Тюбер, я наследник нашего семейного бизнеса. Рад с вами познакомиться.
— Теодор Нотт. Очень приятно, взаимно, мистер Тюбер!
— О, мистер Нотт, мистер Тюбер — это мой отец, — улыбнулся юноша, — для вас я просто Тимоти.
— Зовите меня Теодором, Тимоти, — улыбнулся в ответ на искреннюю улыбку Тюбера Нотт.
По лестнице вниз спустился мальчишка лет десяти с грустными глазами, сопровождаемый уже немолодой дамой, похожей на Тимоти. Тюбер поджал губы.
— Позвольте представить вам мою матушку, Алису, — Теодор слегка коснулся губами рук дамы.
— Это мой воспитанник, Джим Пакстон, — представила она уже в свою очередь мальчишку. Тот пожал руку Нотту, что было вообще скорее случайной встречей.
— Мама, я же просил, — услышал Тео шёпот Тимоти. — Прошу за мной, Теодор, отец ожидает вас в кабинете.
Тимоти указал дорогу вглубь коридоров первого этажа, увлекая за собой Теодора. Заворачивая за угол, Нотт услышал, как Джим Пакстон отправляется домой в Пакстон-Манор.
— Помню, у меня в детстве тоже была учительница, мисс Клируотер, — сказал Тео, разрушая неловкое молчание.
— О, я учился с её младшим братом, — по голосу Тимоти было слышно, что он предпочёл бы молчать. Наконец, пройдя несколько тёмных помещений, они вышли к кабинету. За солидного вида дверью, в которую Тюбер постучал с несколькой опаской, скрывался ухоженный кабинет человека, который предпочитает быть, а не казаться. По крайней мере, именно такое впечатление скромной, но солидной обстановкой он произвел на Теодора.
— Спасибо, Тим, — кивнул, пожав Теодору руку, Мартин Тюбер. Он имел короткую клиновидную бородку, скрывавшую такой же, как у сына, безвольный подбородок, и старомодные бакенбарды. Его грубые руки свидетельствовали, что мужчина не чурается грубой работы, а под завёрнутым рукавом голубой рубашки виднелась на правой руке палочка в такой же, как у самого Тео, кобуре.
— Рад приветствовать вас, мистер Тюбер, — нейтрально сказал Тео, садясь на специально поставленный стул для посетителя. Тюбер опустился в своё рабочее кресло.
— Взаимно, мистер Нотт. Вы будете против, если я закурю? — спросил вдруг Мартин. — Понимаю, это маггловская дрянь, и заранее согласен с вами, что она разрушает магическое ядро мага, но не могу никак избавиться от привычки. Как похоронил брата в восьмидесятом…
Не услышав возражений со стороны Тео, Тюбер достал из стола трубку и методично набил в неё курительную смесь, после чего поджёг. Все эти действия были явно декоративные для него в тишине.
— Что же, — затянувшись и выпустив колечко тут же развеявшегося по движению пальца мага дыма, наконец, заговорил Тюбер. — Отрадно, что Нотты вспомнили про своих давишних вассалов. Не могу сказать, что ваше письмо меня очень обрадовало.
— Наверняка у вас есть, что сказать мне.
— До этого мы ещё дойдём, мистер Нотт. Когда другие мои… коллеги, ваши бывшие вассалы, перешли к Малфоям в счёт долга вашего отца перед кем-то, я посчитал, что они оседлали единорога. Увы, я рад ошибаться: трое из четверых влачат жалкое существование, отдавая едва ли не треть дохода своему новому патрону, в то время как я мог все эти годы полностью реинвестировать свои средства. Мой средний сын учится в Дурмстранге уже пять лет, и сдал в этом году СОВы дома, мог ли бы я позволить себе это под патронажем Малфоев? Едва ли.
— Вы хотите сохранить этот статус-кво?
— Конечно, я знаю цену клятвам, мистер Нотт, и не буду даже заикаться о таком. Не поймите меня неправильно… ваш визит — это как неожиданные куколки бабочек-бубонтюберок в теплице. Неприятно, но лучше, чем увидеть, как вся теплица вместо сока, опылённая этими паразитами, начинает давать гной. Собственно, я бы хотел предложить вам обсудить условия нашего… вассалитета перед вами.
Теодор задумался. Мартин Тюбер был вполне искренен в своих словах, это чувствовалось, и если он что-то и недоговаривал, то скорее о своём младшем сыне, которого Тео в Хогвартсе не видел.
— Размер ренты можно было бы установить абсолютным, — пожал плечами Теодор, — но это не слишком честно по отношению к размеру выручки.
— О, приятно слышать, что вы имеете понимание о приличиях. Малфои вот не имеют, — усмехнулся Мартин Тюбер.
— Я бы сказал, что для меня, как для будущего главы рода, является приемлемым уровень в три процента годовой выручки. С выплатой каждые полгода, например.