Это был не сон! Теодор поднялся, доставая палочку. В небольшом отдалении кричали какие-то люди, кто-то с визгом бежал, спасаясь от неведомой напасти, а навстречу спешили мужчины с палочками в руках.
Выглянув из-за угла соседнего шатра, Тео ужаснулся увиденному. Кто-то поджёг шатры шотландских болельщиков и разбрасывался заклинаниями в воздух, где левитация магией удерживала несколько человеческих фигурок. Нетрезвое сознание тут же подсказало, что это могла бы быть Джинни, но он волей отринул такую мысль — его… его девушка? Была вместе с отцом и семью братьями, матерью, Поттером и Грейнджер, и ей точно не могла угрожать такая участь. И всё же злость ободрила Теодора. Он попытался сделать шаг, и чуть не упал, запнувшись о налакавшегося Дина.
— Томас! — рявкнул он. — Боевая тревога! Гэмп, сука, вставайте!
Перешагнув через зашевелившихся друзей, Тео, окончательно ощущая себя трезвым, пошёл вперёд, к огням, пропустив убегающую даму в ночнушке, уносившую на руках какую-то собачку с криками на ирландском.
— Авгури! — взмахнул Теодор палочкой, из которой тут же вырвался сноп красных искр. Удивительно, но никто до сих пор не сделал этого, хотя, очевидно, какой-то бой впереди завязался. — Экспекто Патронум! Тётушка, в лагере квиддичных болельщиков кто-то устроил беспорядки!
Филин, вызванный воспоминаниями о квиддичном матче в начале лета, упорхнул в небеса — и мгновением позже купол антиаппарационных чар, что сковывал небесную твердь, лопнул, в магическом взоре разлетевшись тысячью осколков, осевших на землю. Где-то вдалеке послышался хлопок — видимо, взорвался перегруженный артефакт, питавший эти чары.
Тут же рядом с Теодором с хлопком появилось несколько людей в красных мантиях с хмурыми лицами, ведомых темнокожим аврором. Мгновенно сориентировавшись, он начал отдавать приказы.
— Эдди, лови магглов! Гестия, на тебе поддержка по правому флангу! Диксон, организовать эвакуацию пьяных рыл!
Авроры ринулись вперёд, не считаясь с преградами, и мгновениями позже фигурки с неба уже летели вниз.
Где-то позади, в лесу, куда, к границам охраняемой зоны, бежали спасающиеся бегством, раздался ещё больший шум ужаса. Обернувшийся назад Теодор застыл, как вкопанный — над деревьями, сверкая ужасно-зелёным отблеском, зависла огромная, пугающая, фигура змеи — такая же, какая четырнадцать лет застывшим напоминанием о страшных временах чернела на руке отца.
Глава 40
— Фамилия, имя, возраст, — устало задала вопросы невыспавшаяся девушка в красном рабочем сюртуке, скроенном под женщину, но изначально задуманным как, очевидно, мужской предмет гардероба.
— Теодор Магнус Нотт, — не менее устало выдохнул Тео. — Четырнадцать полных лет.
— Палочка, — продолжила колдунья.
Теодор протянул свою дубовую палочку.
— Вам вменяется двукратное нарушение ограничения колдовства на каникулах, а также колдовство в зоне, определённой Постановлением Министра Магии номер девять-восемь-четыре-гамма-двенадцать-дробь-шестьдесят-три-цэ сегодня ночью, девятнадцатого августа одна тысяча девятьсот девяносто четвёртого года по европейскому летоисчислению. Вы признаёте вменяемые нарушения?
Теодор с удивлением отметил, что уши и нос девушки изменили форму и облик.
— Да, я действительно применил чары авгури для вызова стражей правопорядка и чары вызова защитника, чтобы передать своей тётушке, сотруднице Аврората Гестии Джонс о сложившейся ситуации.
— Отлично, — она вернула ему палочку. — Согласно Постановлению Министра Магии… эээ, без номера, вы подвергаетесь амнистии от любых нарушений, совершённых на территории зоны, определённой Постановлением… мне нужно его повторять?
— Благодарю, не нужно, — кивнул Теодор. — Я могу идти?
— Да. Следующего пригласите!
На улице было всё ещё темно. Предрассветные сумерки вот-вот должны были начаться, а министерские сотрудники безустанно трудились, чтобы скрыть следы ночных разрушений. Никто официальных комментариев не давал, а потому слухи ходили самые разные: кто-то говорил, что выпившие шотландцы решили припугнуть счастливых ирландцев террором Тёмного лорда, который особенно силён был именно в Белфасте и окрестностях, кто-то грешил на пьяные игры с огнём, кто-то — на возвращение Тёмного лорда.
Теодору было ясно только одно — если кто-то хотел нагнать ужаса и испортить впечатление от праздника, то он своих целей не добился: большая часть болельщиков так ничего и не поняла, а заклинаниями изменения погоды министерские маги разогнали чары Тёмной метки за считанные минуты после её появления.
Многие вовсе считали, что это был сон.
Теодор так не считал. Вернувшись к шатру Финнеганов (ради чего ему пришлось поплутать), он застал там своих друзей с ободранными матерью Симуса ушами.
— Теодор! Ты что, участвовал в этой глупости?
— Какой глупости, миссис Финнеган!
— Почему тебя забрали авроры?
— Я их вызвал! Нарушил запрет на колдовство и вызвал авроров. Мне сообщили, что моё нарушение аннулировано по устному распоряжению министра.
— Ах, вот как! Ну, что же. Не могу не сказать вам всем, что идея стащить у меня портвейн была идиотской! Симус получит за это ремня, когда его отец узнает об этом. И не мамкай тут! По голой заднице отходит отец, будешь знать!
Теодор из вежливости отвернулся.
— Я собрала ваши вещи, мальчики, — уже спокойнее сказала мать Симуса. — Думаю, что мы справимся с палаткой сами с Симусом.
Это был самый прозрачный намёк, какой только мог быть. Поблагодарив за оказанное доверие и извинившись за неоправданное поведение, ребята отправились к публичным каминам, очередь в которые начиналась за пятьсот метров. Пока маги и колдуны в очереди обсуждали ночные события, Теодор зло зыркнул на помятых приятелей. Длинные волосы Артура растрепались, его лицо несколько опухло, а в рассветном свете он и вовсе выглядел как инфернал. Дин был немногим лучше, страдальчески морщась при каждом громком звуке.
— Чё, выпили, да? — тихо процедил Тео. — Самооборона, мать вашу, без противника.
Он отвернулся, не желая развивать эту тему, пока друзья страдальчески вздыхали.
***
Нотт-Холл неожиданно встретил их огромным числом разных писем, которые совами скидывались через камин, иных мыслей у Теодора даже не было. Карманный вредноскоп Дина, подаренный ему на четырнадцатилетие вскладчину, показал, что половина писем была не слишком приятного содержания. Теодор даже удивился, что столько разнообразной корреспонденции в целом было отправлено.
Следующую неделю он посвятил разбору писем. Многие маги самых разных возрастов поддерживали его, кто-то дополнял идеи — устроить курсы на базе Министерства или Хогвартса для введения сквибов в жизнь магического сообщества, но не меньше людей критиковало.
«Мистер Нотт, вы понятия не имеете, как тяжело жить сквибам, рождённым в магических семьях. Помилуйте, вы предлагаете нам добровольно вернуться в мир, где все вокруг полноценны, а мы нет? Избавьте себя от глупых фантазий. Моя семья годами делала всё, чтобы я ненавидел мир магии, и вот они, по вашей задумке, приглашают меня убирать коровий навоз! Идите в жопу с такими идеями!»
Такие письма без подписей приходили от сквибов, от родителей сквибов, от магглорождённых — последние в некоторых случаях увидели опасность для себя.
«Мистер Нотт, ты тупица! Министерство благодаря взвешенной позиции даёт простор для реализации нам, изначально угнетённым чистокровными привычками и идиотскими традициями, а ты предлагаешь заменить нас на сквибов! Перечеркнуть всю политику Дамблдора! Немыслимо!»
Всё это нуждалось в осмыслении, и Теодор перерабатывал конструктивную критику, стараясь придумывать на неё обоснованные ответы, и даже написал несколько писем наиболее конструктивным критикам.