— Терри, тебе бы усы сбрить, чтобы так ухмыляться, — не смог сдержать ехидства уже сам Нотт. — И вообще, почему вы считаете, что французы привезут колдуний? Что, в Шармбаттоне нет пацанов?
— Посуди сам, — ответил ему Артур, — во Франции одни педики, я уверен, и их девчонки будут счастливы познакомиться с нами.
— Я бы не рассчитывал на то, что на нас кто-то обратит внимание, — прервал его нервный Бут, который пытался рассмотреть, что у него под носом, в карманное зеркальце. — Староста Чанг заявила, что декан сказал, что допустят к участию только семикурсников, а зачем им мы?
— Бут, не порти настроение! И вообще, откуда у тебя такая девчачья штука? — заинтересовался Гэмп.
Пока мальчишки шутливо переругивались, к ним присоединились бледный Невилл и смущённый Симус.
— Представляете, — тихо сказал Лонгботтом, — профессор Муди на сегодняшней допке заставил нас пытать пауков, как тогда.
— Чего? — изумился Тео. Гриффиндорцев-четверокурсников из клуба самообороны Шизоглаз уже дважды оставлял на «дополнительные занятия», то бишь отработки, вместо окон в расписании, которые были из-за расхождения в факультативных дисциплинах. В первый раз они занимались там отработкой щитовых чар (Теодор посчитал, что ему это не было предложено из-за нумерологии в часы этой отработки и того, что с чарами Протего у него всё было хорошо), а о том, что он и второй раз оставил их на отработку, ему и не было известно. — Как на первом занятии?
— Да… — тихо ответил Невилл. — Он сказал… что я должен перестать бояться, и оставил Симуса с Гарри, чтобы мы втроём друг друга страховали. И… и… это отвратительно, — заключил он. — Я почувствовал боль этого паука, почувствовал, как он страдает, и это чувство, на секунду, оно показалось мне приятным. Я клянусь, что никогда не стану использовать это проклятье на других волшебниках, — серьёзно добавил гриффиндорец.
— Дамблдор что-нибудь сказал про гостей? — спросил после паузы Симус. — Я хотел спросить Дина, но он со своей Эззи убежал целоваться куда-то…
Обсудив слова директора и новости от Бута, ребята пришли к выводу (к неудовольствию как Гэмпа, так и Финнегана), что скорее всего ни одна из делегаций сейчас не будет слишком большой: семикурсники да и только. Тем не менее, вместе с другими студентами вся их компания присоединилась, когда ребята сходили за своими плащами и зонтами, к толпе других заинтересованных ребят в холле замка. Вскоре туда вышел директор Дамблдор в сопровождении деканов и министра со свитой. Дамблдор, напевая какую-то мелодию себе под нос, наколдовал на всех студентов согревающие и водоотталкивающие чары, которые на глазах у восхищённого Теодора тонким слоем сформировали покрытие мантий и плащей каждого студента всех возрастов. Это было мимолётное, но могущественное колдовство.
Наконец, деканы построили колонны из желающих студентов по факультетам, и вывели их на площадку к озеру.
— Чувствуешь ностальгию по первому курсу? — шепнул Теодору вездесущий Блейз, который несколько дней находился в мрачном предвкушении, уверенный, что увидит кого-то из «неприятной родни» среди студентов других школ. — Я чувствую.
Студентов расположили четырьмя группами по обе стороны от парадных дверей. Декан Райвенкло остановил шквалы ветра, что сквозняком стремился проникнуть в стены замка сквозь открытые двери, и взору Тео открылись удивительно мастерски наложенные на воздух узорчатые сети, переливающиеся золотым магическим свечением. Он пожалел, что эту картину не видит и не увидит Артур. Нотт оглянулся — рядом с ним переминался с ноги на ногу взволнованный Блейз, а по другую руку притаился Джим Пакстон вместе с каким-то своим шмыгающим приятелем в шапке. То, как мальчик постоянно старается оказываться рядом с ним, несколько пугало Теодора. По слухам, Колин Криви так же стремился первое время следовать за Гарри Поттером, пока проклятье из дневника не окаменило его.
— Один наш сокурсник упал с лодки вон там, — негромко сказал Пакстон, поймав взгляд Теодора и махнув рукой куда-то в сторону водной глади. — В поезде он сказал, что у него брат уже учится на Гриффиндоре, а, оказалось, они оба гряз… магглорождённые. Странно, правда?
— Брат Колина Криви? — уточнил Тео. Дин рассказал, что близнецы Уизли лишили братьев Криви возможности издавать звуки в гостиной гриффов в первый день учёбы, так как ты утомили всех соседей рассказами про чудесное спасение последнего кальмаром.
— Наверное. Он представился Деннисом, — пожал плечами Джим. — Самовлюблённый грифф.
Где-то в глубине водной глади и сейчас клубились многочисленные магические существа. Не только гигантский кальмар обитал в озере, но и многие другие твари и создания; Люпин в прошлую зиму даже наловил на дальнем берегу гриндлоу, с которыми ребята учились бороться. Дождь, капавший с серого, затянутого бесконечными тучами неба, усилился. Забини махнул головой, стряхивая скопившуюся на вороте плаща влагу.
— Гриффиндорцы в большинстве своём хорошие ребята, — задумчиво поделился с замершими мальчишками Теодор. — Просто… школа учит нас стремиться к знаниям в конкуренции, и, так уж сложилось, проще всего заставить конфликтовать нас, слизеринцев, и их, гриффиндорцев. Так исторически сложилось.
Прежде, чем Джим или его приятель успели что-то ответить Теодору, под водой вспыхнула яркой звездой магия, тут же разнёсшаяся в виде магических и водных волн. Какой-то исполинский объект, возникший там, за мгновения ока поднялся из глубин и прорезал водную гладь.
— Это корабль! — воскликнул кто-то из старшекурсников — и действительно, из воды вынырнул огромный деревянный корабль с тремя мачтами и несколькими палубами. Едва он полностью всплыл на воду, паруса его сами собой развернулись и тут же корабль направился прямо ко встречающей делегации британцев.
— Французы? Или это Дурмстранг? — гомонили студенты. Корабль солидно повернулся бортом к причалу Хогвартса — обычно с этой стороны из замка выход был закрыт, и лишь первокурсники выбирались здесь из лодок. На борту черного от времени и влаги корабля виднелись какие-то буквы, некоторые из которых выглядели так чудно, что их было нельзя разобрать. Теодор понял только некоторые — «А», «Н», «Р», «Т». На носу корабля виднелась какая-то резная фигура магической твари, а корму украшал поделённый на четыре части флаг: верхняя левая и нижняя правая были украшены голубыми косыми крестами на белом фоне, а две оставшиеся — хищного вида птицей с двумя головами на зеленоватом фоне. Полотнище развевалось и хлопало на ветру, тогда как паруса, едва корабль замер на месте, повинуясь приказам неведомого капитана, безжизненно повисли, недвижимые ветром.
— Мы рады приветствовать, — раздался громкий от чар, жёсткий, неприятный голос Крауча, — наших дорогих гостей из Института колдовства Дурмстранг во главе с господином директором Каркароффым!
Он повторил эту фразу на другом языке, звучащем ещё более жестко, видимо, немецком, после чего корабль дал залп из пушек дальнего борта, расцветивших небо над озером в болотно-зелёные и бело-золотые цвета. Наконец, через несколько мгновений по палубе забегали какие-то люди, видимо, экипаж, и, повинуясь магической команде, причала Хогвартса коснулся трап, скинутый с корабля.
Первым на землю спустился мужчина в высокой меховой шапке и отороченном мехом одеянии, пальцы которого украшали множество зачарованных перстней. Он излучал показное радушие, хотя Теодору сразу же показалось, что это радушие было показным.
На неплохом английском языке он поприветствовал Британию, пожал под вспышки колдокамер руки министру и директору, после чего с корабля начали спускаться собственно студенты Дурмстранга — два десятка молодых крепких юношей, высоких и ладных, одетых в строгого вида мундиры с поясом и брюки. Все они неуловимо отличались друг от друга — кто-то шёл с устрашающего вида посохом в руке, на навершии которого скалился образ какой-то твари, кто-то — с ножнами на поясе, где покоилась церемониальная шпага, несколько держали руки в перчатках, будто бы опасаясь, что их пальцы увидят.
Студенты загомонили, когда несколько неуклюже среди студентов-гостей по трапу спустился ни кто иной, как Виктор Крам. Теодор изумился.