Ясный полдень плыл над замком, и в яркое безоблачное небо торжественно вливался дружный, радостный перезвон свадебных колоколов замковой капеллы, где только что закончилось венчание. Гости еще выходили из церкви, а молодые уже умудрились незаметно ускользнуть от всех в парк — впрочем, ненадолго: вскоре после церемонии туда должна была подтянуться толпа зевак: на грандиозный фейерверк в честь юной четы. А пока сама эта чета — взволнованная, радостная — смеясь, подбегала к одной заветной скамейке под большим раскидистым деревом, чьи листья уже тронула кисть осени, и они сияли на фоне небесной лазури, осыпая скамью золотом. Тишина и солнце жили в этой аллее, и только легкий ветер иногда негромко шелестел в кроне, наведываясь с визитом.
У скамейки герцог и герцогиня остановились. Оба в белом, волосы Бланш убраны в изящную прическу и увиты нитями жемчуга, волосы герцога золотой волной свободно рассыпаются по плечам. Как оба они были прекрасны сейчас!..
Теодор и Бланш сели на скамейку — причем девушка села на то место, где когда-то сидела Маршбанкс — но никто из них даже не подумал об этом!
Потому что — ну какое теперь это имело значение?..
Влюбленные держались за руки, глядя друг на друга, и все за них говорили их глаза.
— Я так люблю тебя, — наконец просто сказал Тед, нагнулся и приник к губам Бланш долгим поцелуем.
Над их головами в ветвях дерева запела птица, черный дрозд. И ее голос, звонкий, переливистый, казалось, нес в себе само живое трепетание любви, пожелание долгого счастья.
«Разве дрозды не улетели?..» — краем сознания мелькнула у Теодора удивленная мысль — и пропала, смытая волнами чувств.
«Эта птица смотрит на нас с того же дерева и, верно, так же, как я когда-то глядела на Теда и Марш!..» — озорно подумала Бланчефлер и тут же забыла, отдавшись вся поцелую.
— Счастья вам! Счастья вам!.. — словно желала птица, и в глубине ее черных, глубоких глаз, подобных тьме ночи, полной зарницами, таилась глубоко спрятанная улыбка. Потом голос певуньи еще раз взлетел легкой трелью в небесный зенит и, как волшебный благодатный дождь, пролился над влюбленными, а птица, взмахнув крыльями, умчалась в небесную лазурь…
И был фейерверк, и были поздравления, и всеобщий восторг, и — бал!.. Огромная зала, озаренная огнями, наполненная музыкой и смехом — там, где когда-то царили лишь холод и тишь, — и Бланш, скользящая в вальсе в объятьях Теодора!
А через месяц Тед отвез свою молодую супругу в столицу, к королевскому двору, где перед всеми придворными, в пышной зале для аудиенций, представил королю — как свою жену, одну из знатнейших дам королевства.
Его величество очень тепло отнесся к молодой чете и лишь выразил удивление, почему де Валитан так долго не появлялся при дворе.
Герцог изящно поклонился.
— Мне казалось, было вообще большой дерзостью с моей стороны явиться сюда, так как ваша сестра, ее высочество принцесса Изабелла, ясно дала понять мне, чтобы я не появлялся не только во дворце, но и вообще в столице. Только необходимость представить вам мою супругу, ваше величество, толкнула меня на смелость ослушаться приказа принцессы.
Король изумленно повернулся к Изабелле, сидевшей рядом, на изящном креслице у его трона.
— Сестрица, что-то я не пойму: о чем говорит нам этот молодой дворянин?..
Изабелла — ей, кстати, с тех пор так почему-то и не удалось выйти замуж, словно и на нее пала часть заклятья, наложенного тогда на герцогство Валитан — стала женщиной далеко не такой красивой, какой была в юности. Она высохла, пожелтела лицом — которое удлинилось, а зубы немного выдвинулись вперед. Пытаясь хоть как-то сгладить неприятное впечатление от своей внешности, ее высочество накладывала на себя толстые слои белил и румян, но — увы! К тому же раздражительный и сварливый характер принцессы никоим образом не улучшал ее взаимоотношений с окружающими. Женщина стала несносна, и ее терпели лишь благодаря титулу. Сейчас она во все глаза глядела на Валитана — молодого, прекрасного, изящного, — и во взгляде ее было абсолютное непонимание!
На вопрос брата она еле смогла пожать плечами.
— Если вы соблаговолите припомнить, ваше величество, — пробормотала Изабелла, — то герцог Валитанский пятнадцать лет назад просил моей руки. Когда же я поехала к нему в замок, то столкнулась с возмутительным пренебрежением и страшным запустением… и, оскорбленная, велела ему более не появляться при дворе. Но… но… — принцесса беспомощно умолкла.
— Кажется, тогда я имел честь сказать вам, что попал в беду, — невозмутимо напомнил Теодор.
— Сударь, тот человек и вы — совершенно разные люди, — в замешательстве возразила Изабелла. — Кажется, тогда я стала жертвой ужасного недоразумения! Не будь вы теперь женаты и попроси моей руки, я с радостью согласилась бы!
Тед усмехнулся.
— Увы, ваше высочество! Вы имели такую возможность, но упустили ее. Тот человек и я — одно и то же лицо, а беда, в которую я тогда попал, заключалась в заклятье, наложенном на меня одной могущественной волшебницей. Снять его с меня могла лишь женщина, но, к сожалению, ваше высочество, вы не пожелали стать той женщиной.
— Но ваш возраст!..
— В моих владениях время текло медленнее, и для меня прошло всего пять лет.
Вмешался король.
— История, которую вы нам рассказываете, герцог, необыкновенна. Но не будьте так дерзки с Изабеллой. К тому же на нее уже жалко смотреть! Она и так несчастна.
— Бедняжка! — вырвалось у Бланш. — Но, ваше величество, ваша сестра ни за что унизила Теодора в тот момент, когда ему как никогда требовалась поддержка. Она не только не пожалела его, она насмеялась над ним!
— Сударыня! — почти взвизгнула от негодования принцесса.
— Ваше высочество, вам неприятны мои слова? — ничуть не смутилась молодая герцогиня. — А каково же было Теодору?
— Вы забываетесь!
— Изабелла, я не боялась противостоять чаровнице, воля которой повелевала ходом самого времени; я не боялась встречаться лицом к лицу с вампирами. Так неужели вы думаете, что я побоюсь всего лишь принцессы?..
Король добродушно рассмеялся.
— А у вас смелая супруга, герцог! И все же, миледи, я надеюсь, просьбу — не приказ! — просьбу своего короля вы уважите?.. Сжальтесь над Изабеллой!
Бланш грациозно присела.
— Просьбы моего сюзерена для меня священны.
Принцесса встала.
— Герцог, — голос ее дрожал, — наверное, тогда я поступила очень жестоко. Сейчас я вижу вас, такого молодого, обаятельного, счастливого… Вы сказочно красивы! Я злюсь на себя и завидую леди Бланчефлер. Но я… В тридцать лет я уже старуха. Я старая дева!.. Ваша жена права… Я никчемное создание. Хоть вы простите меня!
Теодор взволнованно ответил ей:
— Ваше высочество, сам много выстрадав, я не могу спокойно видеть мучения другого человека. Если это принесет вам душевный покой, если ваши слова искренни — я от всего сердца прощаю вас!..
В ту же секунду в зале на мгновение стало темно, и этот мрак прочертил розовато-фиолетовый, трепещущий блик молнии, расколол гулкий удар грома, от которого сотрясся и застонал дворец — и вновь стало светло. А Изабелла стояла рядом с троном своего брата прекрасная, юная — и казалась ровесницей лорду и леди де Валитан…
Надо ли описывать окончание этой сцены? Надо ли говорить, какими милостями и привилегиями осыпали де Валитанов после такого король и принцесса? Как искали их расположения придворные? Молодые супруги могли хоть всю жизнь провести при дворе, купаясь в роскоши и ни в чем не зная отказа, но Теодор и Бланш предпочли вернуться в свои владения и больше не покидали их.
Прошло пять лет, и герцогиня наконец решила, что пора подумать и о наследнике. Герцог с восторгом ее поддержал, и довольно скоро Бланш забеременела, а в положенный срок быстро и легко родила. Произошло это летом, и случилось несколько неожиданно для милорда, который в тот день уехал из замка на верховую прогулку и, утомленный жарой, просто лежал на лугу, глядя в небо и вдыхая аромат травы, а над ним мирно покачивались желтые головки купавок.