– И что же здесь не так? – это был Генри.
– Так я тебе и сказала, маленькая бестия. Ведь ты тут же побежишь к папе, насплетничаешь и постараешься сделать все, чтобы меня отправили в заточение в ужасную, скучную до смерти школу.
– Не такие они и ужасные, эти школы. Там можно заниматься спортом. И, кроме того, я не собираюсь сплетничать – если ты будешь по-хорошему относиться ко мне, – произнес он.
– А с какой стати я должна к тебе хорошо относиться? – спросила я, поворачиваясь лицом к брату.
– Если ты объяснишь мне, что не так, я даже согласен помочь тебе во всем разобраться.
– Я не нуждаюсь ни в чьей помощи.
Генри поник, и мне сразу стало не по себе.
И тут же мне в голову пришла блестящая мысль. Что, если Генри так ненавидит музей потому, что тоже, как и я, чувствует присутствие черной магии? Ведь он, в конце концов, мой брат. Могут же у нас с ним быть одинаковые способности? Это было бы естественно, как и то, что у нас одинакового цвета глаза (карие, если это кому-то интересно).
– Вообще-то, ты действительно мог бы мне кое в чем помочь, – сказала я ему. – Но только говори тише и держи руки в карманах.
Он что-то пробормотал о девчонках, которые лезут командовать, но зашаркал вслед за мной.
Когда мы по пути в выставочный зал проходили мимо египетской статуи, я не почувствовала ничего необычного. В дверях зала я остановилась, прикрыла глаза, прислушалась к себе, но снова ничего не ощутила.
– Что ты ищешь? – спросил Генри. – И почему ты это ищешь с закрытыми глазами?
– Генри, – спросила я, открывая глаза и пристально глядя ему в лицо. – Тебя на этой выставке ничто не пугает? Ты не чувствуешь какого-то беспокойства, тревоги?
– Это как?
– Ну, как будто у тебя кто-то ползет по коже…
– Нет. Ничего такого я никогда не чувствовал. А ты?
– Тоже никогда.
– Тогда почему спрашиваешь? – Он на секунду задумался и добавил: – Так, значит, что-то не в порядке с тобой самой? Ты боишься этих скучных древних штуковин?
– Нет! Но ты ненавидишь музей, поэтому я и подумала, что, может быть, это оттого, что тебе здесь не по себе.
– Я не трус.
Да пропади все пропадом! Я-то все надеялась на то, что у нас с Генри одинаковые ощущения, но он просто не знает, как рассказать о них.
– Понимаешь, я просто хочу выяснить, что с музеем стало не так. А что-то точно стало не так, я это чувствую. Будто кто-то побывал здесь без нас, или один из экспонатов как-то странно изменил свои свойства.
– У тебя крыша съехала, – сказал Генри. – Забудь о школе. Папе нужно отправить тебя прямиком в сумасшедший дом.
Я вспыхнула и закричала на него:
– Немедленно возьми свои слова обратно! Немедленно! Возьми обратно, я сказала!
Генри пораженно уставился на меня.
Я сжала кулаки и сделала шаг навстречу ему.
– Предупреждаю тебя, Генри. Серьезно тебе говорю, очень серьезно. Или ты возьмешь свои слова обратно, или я…
– Хорошо, хорошо! Беру их обратно, успокойся.
– Пользы от тебя никакой, – произнесла я, повернулась и вошла в Зал египетской погребальной магии. Было утро, поэтому присутствие давным-давно умерших душ ощущалось довольно слабо. А не слишком ли слабо?
Я еще раз оглядела зал.
Все выглядело нормально. Можно сказать, идеально для египетской выставки.
Мы с Генри вышли из зала и направились на выставку оружия. Иногда в музей попадает какой-нибудь заколдованный меч. Может быть, я проморгала его появление, и от этого все мои тревоги.
Мы с Генри шли мимо высоких застекленных витрин, в которых были выставлены копья, мечи, боевые топоры, которыми бились древние воины в самых разных сражениях. Вскоре Генри увлекся оружием и прилип к стендам, и я получила возможность без помех продолжить свое обследование. Но проходя мимо всех этих гор оружия, я не чувствовала ровным счетом ничего. Ничего странного или необычного. Исиды, кстати, тоже нигде не было видно.
Чувствуя себя обескураженной, я прикусила нижнюю губу и стала думать над тем, что делать дальше.
Ну, разумеется! Следующим пунктом назначения для нас должен стать кабинет Эдгара Стилтона, как же я сразу не сообразила! Если в музее действительно что-то не так, Эдгар непременно это почувствовал. Было еще довольно рано, так что Стилтон наверняка должен быть первым и пока что единственным появившимся в музее помощником хранителя.
Я постучала в дверь его кабинета.
– Войди… – откликнулся Эдгар, но не договорил, потому что раскашлялся.
– Доброе утро, Стилтон. – Сказала я, входя и глядя на покрасневшее от кашля лицо Эдгара.
– Привет, Тео. О, Генри! Добро пожаловать на каникулы.
Тут Стилтон чихнул, неуклюже прикрываясь носовым платком.