Я перерыла весь саквояж, пока не нашла маленький осколок малахита. Этот зеленый полудрагоценный камень древние египтяне использовали для восстановления организма и укрепления здоровья. (Вы и представить себе не можете, как много артефактов, несмотря на все усилия ученых, крошатся и распадаются на куски. Когда такое случается, я всегда собираю маленькие обломки, которые больше никому не нужны. Иногда они бывают просто незаменимы при изготовлении амулетов.)
Я положила осколок малахита в центр Всевидящего ока и аккуратно подвернула вверх края полотна – получился маленький комочек из ткани. Затем я зажгла огарок свечи и закапала воском этот комочек со всех сторон, чтобы запечатать его. Пока воск был еще теплым, я прижала амулет к камню.
Воск я оставила застывать, а в это время вынула из саквояжа кусок золотистой проволоки – она притягивает к себе силу Солнечного бога – и начала скручивать ее в форме анка. Анк – это египетский крест, символ жизни. Ношение такого креста, как считали египтяне, продлевает жизнь. Закончив, я продела в верхнюю петлю креста тонкую веревочку и повесила крест себе на шею.
Чтобы сделать третий, последний амулет, я взяла четыре белых нитки (символ чистоты), четыре зеленых (символ жизни и возрождения), четыре желтых (символ вечного Солнца и бессмертия) и четыре красных (огненная защитная сила Глаза бога Ра) и сплела нитки друг с другом. Завязала на получившемся шнурке узелок, затем еще шесть узелков (они образуют барьер, сквозь который не могут проникнуть силы зла). Получился красивый браслет. Может быть, мне даже удастся уговорить маму носить такой же.
Полностью вооружившись, я спрятала свои припасы и поспешила во временное хранилище.
Войдя в это помещение, я сразу почувствовала, что тут что-то изменилось. Воздух. Казалось, что здесь нарушилось движение частиц воздуха, они словно сплелись в невидимые, запутанные ветром нити.
Но эти невидимые воздушные нити запутал не ветер, которого здесь не было. Это сделала какая-то другая сила.
Преодолевая знакомый приступ тошноты, я подошла к ближайшему ящику с шабти.
Они вновь изменились. Теперь на фигурках появились мельчайшие детали, они стали похожими на искусно сделанные статуэтки и лежали в беспорядке, кучей, а не ровными рядами, как их укладывали в ящик.
Проклятье. Неужели шабти действительно могут оживать и передвигаться сами по себе, как это было в моем сне?
От этой мысли у меня свело желудок. Я догадалась, что Аменемхеб мог использовать эти фигурки как часть своего проклятия. Для своих проклятий он использовал любые мало-мальски пригодные предметы – так почему бы не шабти? Возможно, в свое время эти фигурки оживали и приносили Тутмосу и Аменемхебу победы, разрушая их противников изнутри. Что-то вроде египетского варианта Троянского коня.
С точки зрения черной магии такой способ мстить своим врагам выглядел абсолютно логичным.
Я перешла к следующему ящику и увидела десяток шабти, не лежавших внутри ящика, а разбросанных перед ним на полу. Был ли это тот ящик, из которого Генри доставал шабти, чтобы поиграть в солдатиков, а затем не все фигурки вернул на место? Или они сами выбрались из ящика? Или их уронил на пол один из помощников смотрителя? Например, Фагенбуш, который постоянно тут рыскает.
Вряд ли. Даже Фагенбуш обращается с артефактами очень осторожно и внимательно. Теперь мой желудок свело еще сильнее.
Ища ответ на свои вопросы, я прошла к рабочему столу, на котором были разложены стелы – каменные плиты с надписями и рисунками.
Немного постояла, изучая мрачные сценки. Вот армия фараона – воины с суровыми лицами выстроены бесконечными рядами, вооружены пиками, мечами, кинжалами. У ног фараона лежат обезглавленные трупы врагов – несомненно, это дело рук тех самых воинов. Шабти похожи на этих воинов. Являются ли эти фигурки частью общего плана? Могут ли они оживать – не в загробной жизни, как большинство шабти, а в реальности, когда кто-то потревожит гробницу их владыки?
Тут мне вспомнились слова Аменемхеба из его «Искусства войны»: «Но пусть они помнят, пусть боятся, даже после его смерти. Пусть помнят, как он разрубал своих врагов надвое, как они хотели разделить его земли, как он отрубал им головы. Пусть помнят, что их кара была быстрой и жестокой, и будет вечной».