– Ну и лицо у тебя! Ты же не маленький!
– Я говорю, что боюсь узнать ее ближе, вдруг она, ну не знаю, пустышка… – в голове всплыли недавно сказанные слова: «И она вся такая – насквозь фальшивая!»
– Глупость какая-то! Такими темпами ты до старости девственником останешься!
Я толкнул друга плечом, а он снова рассмеялся.
Взгляд невольно скользнул в сторону двери. В класс вошла Самойлова Аля. Меня словно волной захлестнуло, я еще не совсем понимал, что это были за чувства. Я вспомнил весь вчерашний вечер в подробностях и поежился непонятно почему.
Девушка вела себя как обычно, наверно, ведь раньше я даже не замечал ее существования. А теперь я был готов провалиться сквозь землю, лишь бы она меня не видела. Я почему-то боялся того как она могла себя повести после вчерашнего, мне бы не хотелось, чтобы такая девчонка за мной бегала. Но мои страхи не оправдались, она вела себя спокойно, так будто ничего и вовсе не произошло, я и правда начал сомневаться в своем душевном здоровье.
Я даже не заметил, что проводил Самойлову взглядом до самой парты. Она села на стул, готовясь к уроку, и ничто в ее поведении не выдавало того, что я вчера узнал.
Девушка подняла голову и на секунду наши взгляды встретились, я тут же опомнился и резко отвернулся.
– Ты что глухой что ли? – тут же услышал я недовольный голос Витьки. – Ты учил или нет?
– Она смотрит на нас?
– Кто? Ты меня слушаешь вообще?
– Аля.
– Кто?
– Самойлова, говорю, смотрит?
– Пифагор что ли? – Витек обернулся, а я сидел не двигаясь. – Нет! С чего ей на нас смотреть?
Я выдохнул с облегчением, но все же решил убедиться и незаметно глянул назад. Аля уже спокойно читала учебник, похоже, я и правда был ей без надобности.
Медленно, но верно время приближалось к уроку алгебры. Друг меня успокаивал, но я все же был напряжен, хотя мозгами понимал, что все пройдет гладко.
Я не стал дожидаться начала урока, так как мачта на перемену не отлучилась, я сразу подошел к ней, пока моя напряженность не переросла в панику.
– Елена Витальевна, я переделал контрольную, – тихо сказал я, протягивая ей тетрадь.
– Отлично, давай посмотрю!
Она придирчиво рассматривала мои закорючки, и ее лицо с каждой секундой становилось все мрачнее. У меня начали подкашиваться ноги. Почему она молчит? Что там не так? Наконец она подняла на меня полный недоверия взгляд.
– Ты сам это решал?
Вот, спалился! Надо было все-таки пару ошибок сделать! Теперь она догадается!
– Мне знакомый помог… – неуверенно соврал я, Мачта с подозрением глянула на меня.
– Ладно, мне некогда с тобой разбираться! Так и быть исправлю оценку!
Я постарался сдержать свой восторг, но, обернувшись, я все же показал другу жестом, что все получилось. Взгляд невольно скользнул на последнюю парту, за которой сидела Аля и смотрела на меня. Она не улыбалась, но взгляд у нее был вполне довольный. Она не спеша опустила глаза, а я продолжал смотреть на нее. Меня терзало странное чувство. Я знал, что должен ее поблагодарить, но я не чувствовал себя должником, скорее наоборот, мне казалось, что я пляшу под ее дудку.
Я снова задумался. Ощущение, что она манипулирует мной, никак не проходило, а она вела себя как не в чем не бывало.
Урок закончился. Как и следовало ожидать, я совсем не понял новую тему, в голове остался полный вакуум. Было бы не плохо все время списывать у Пифагора. Стоп! О чем это я? Не хочу больше иметь ничего общего с этой девчонкой! Отныне буду вести себя как обычно, не замечая ее существования.
Подумать было проще, чем сделать. Как назло девушка не выходила из моей головы. Даже если я забивал голову чем-то другим, каждый раз приходя в школу, особенно на уроке алгебры, я не мог не думать о ней. Я и не замечал, как начал все время за ней наблюдать. Любой из класса почему-то считал необходимым хоть раз поддеть Самойлову. Она вела себя спокойно, не обращая внимания на издевки. Даже девочки, с которыми она общалась, за спиной обсмеивали ее.
Избавиться от всех мыслей помогал только футбол. Отец немного успокоился, узнав о том, что я исправил оценку, но все же проверял мою домашнюю работу. Я втихаря от него пользовался решебником.
Все постепенно вставало на свои места, только пока что вести себя как обычно получалось только у Самойловой, она будто не замечала моего существования, а не наоборот, как я хотел.
Прошла пара недель, приближалась проверочная контрольная, а я, как и раньше, не понимал новую тему. По остальным предметам у меня проблем не было, в основном твердые четверки и тройки, за парой исключений. Но алгебра была особенной, особенно непонятной для меня.