- Ты издевался над ней и травил ее в девятом классе! Вспоминай! - у меня кончалось терпение.
- Ну, это когда было...
- Ты поспорил на нее из-за велосипеда и не помнишь!? Для тебя люди вообще что-нибудь значат!?
- А-а! Эта! Перед этой коровой я не собираюсь извиняться, сама виновата!
- Нет, ты пойдешь и извинишься! - я почти прокричал, меня жутко раздражало его выражение лица. Я мог представить, как он разговаривал с Алей с этой же ухмылкой.
Валдин спрыгнул со скамейки, подошел ко мне почти вплотную и посмотрел на меня сверху вниз.
- Или что? - спросил он вполголоса.
Он был почти на голову выше меня и намного крепче. Но я не чувствовал ни страха ни сомнений. Я был ужасно зол и раздражение только росло.
- Я хочу, чтобы ты извинился! - повторил я сквозь зубы.
- Ты умственно отсталый что ли? Слушай сюда: я не буду извиняться перед ней! Если бы эта дура держала свой язык за зубами, она была бы в шоколаде, а я бы ездил на новеньком велике! Сама виновата в своей травле, тупая корова...
Я был просто в бешенстве. Мое тело среагировало моментально, я ударил его в челюсть, прежде чем подумал об этом. Парни из «свиты» тут же повалили меня на снег и начали пинать ногами.
Отойдя от удара, Валдин сразу принялся отгонять своих дружков, но они успели изрядно меня помять.
- Тихо, тихо! Ну, вы чего? Мы сами разберемся! - говорил он, пока я, откашливаясь, поднимался с земли. - Ну, что кто перед кем теперь извиняться будет? А тебе-то до нее какое дело? Ты парень ее что ль? - я уже стоял на ногах, пытаясь выпрямиться. - Сочувствую тебе! Такую чувырлу еще поискать...
Я снова ударил его. Но в этот раз он дал сдачи, дважды профессионально ударив меня. Я упал на колени, отходя от сильной боли.
- Бывай, герой! - бросил Валдин, и все трое ушли с площадки.
Я продолжал стоять на карачках, наблюдая, как на снег капает, стекающая по лицу, кровь. Я ненавидел себя в этот момент. Я всегда был против насилия, никогда никого не бил и не участвовал в драках. И вот к чему привели мои благие намеренья. Я даже не смог постоять за любимую девушку.
Я ударил кулаком по земле, каря себя за ничтожность.
Кровь все не останавливалась, она залила мне правый глаз, так что я не мог его открыть, но все еще не понимал, откуда она течет. Я нагреб снег и приложил к лицу.
Приподнявшись, я заметил под лавкой пачку из под сигарет. Ни капли не задумавшись, я потянулся за ней и достал. Выкинув окровавленный снежок, я оперся рукой о лавку и, не без труда затащив на нее свое тело, смог сесть. Я открыл пачку. Будто только для меня там лежала последняя сигарета и зажигалка. Я достал их из пачки и закурил. По телу приятной волной разлилось уже позабытое мной чувство. Я затянулся еще пару раз, и мне стало легче, но от этого я сам себе еще больше опротивел. Я с отвращением глянул на сигарету и выбросил ее, втоптав в снег.
С трудом я поднялся с лавки, сгреб в ладонь еще снега и снова приложил к лицу. Неспешным шагом я пошел обратно. В этот момент мне почему-то не пришло в голову поехать домой. Я возвращался к Але. Я еще не все сказал ей, не убедил ее. Из-за нахлынувшей злости я даже не сказал ей ни слова. Именно сейчас меня тянуло к ней, как никогда.
Дорога обратно заняла немного больше времени. По дороге я несколько раз менял снег, оставляя позади себя кровавый след. Прохожие шарахались от меня, но я не обращал на них внимания. Добравшись до подъезда, я позвонил в домофон.
- Кто там? - тихим голосом ответила Аля.
- Аль, это я... открой...
Дверь запищала, оповещая, что открылась, и я вошел внутрь. Она открыла мне! Не прогнала! Уже хорошо.
Когда я поднялся на нужный этаж, девушка открыла мне навстречу дверь. Увидев мое лицо, она ахнула, прикрыв рукой рот.
Я все еще держал у лица то что осталось от снежка. Кровь вперемешку с таявшим снегом стекала по лицу и руке и капала на куртку. Вид в тот момент у меня, видимо, был жуткий.
- Что с тобой? - с ужасом спросила она.
- Не спрашивай! Можно войти?
- Да, заходи скорее!
Я стряхнул с руки остатки снега, перед тем как зайти в квартиру.
- Тебе надо умыться! - сказала девушка, глядя, как не спеша я снимаю обувь. - Пойдем!
Она повела меня в ванную, поддерживая за спину, как инвалида. Я даже усмехнулся про себя, я же не при смерти. Аля довела меня до ванной, включила свет и куда-то убежала.
Лицо онемело (наверное, от холодного снега) я почти его не чувствовал. Я умылся. Смыл с лица и шеи всю кровь, помыл руки до локтя. Свитер остался чистым, а вот куртка вся была залита кровью. Я посмотрел на себя в зеркало. Видок был еще тот! Бровь рассечена (вот откуда столько крови, она все еще продолжала сочиться из ранки) синяки под обоими глазами и треснута губа. Как я покажусь дома в таком виде. Я сразу представил мамину реакцию и поежился. Хотя перед Алей я не постеснялся появиться в таком виде и очень ее напугал. Мне стало ужасно стыдно за это.